Книга Повелитель Хаоса, страница 116 – Илья Соломенный

Каждый раз, разбирая аномалию, я вытягивал из неё энергию — и она просто уходила куда-то вовне, рассеивалась. На мышах и голубях это было незаметно — там энергии кот наплакал. Но я прекрасно помнил «Пассаж», как выбросил энергию «торшера» в никуда — и как она нашла себе место в обломках, проводке и мусоре. И из всего этого собралась тварь.

Если я буду и дальше сбрасывать энергию куда попало, рано или поздно где-нибудь бахнет — и тогда разбираться будут уже не с аномалией, а со мной.

Так что мне нужен был накопитель. Он нашёлся в отделе для профессионалов: небольшой матовый цилиндр сантиметров пятнадцать высотой и около четырёх в диаметре, с медными кольцами по корпусу, крошечным индикатором у основания и круговым переключателем там же. Универсальный — принимает энергию любого типа, хранит раздельно, не смешивая, и отдаёт по необходимости — всё регулируется тем же переключателем.

Обычно такие берут, чтобы подпитывать бытовые артефакты, или резонанты таскают с собой как резерв на случай, если в бою выдохся, а подзарядиться неоткуда. Мне же он был нужен, чтобы всё, что я вытягиваю из аномалий, не улетало в никуда, а аккуратно складывалось в банку.

Ни взрывов, ни мутаций — сорок тысяч за это не такая уж великая цена.

Вечером, на новом заказе — снова мыши, на этот раз в продуктовом на Абельмановской — я опробовал покупку. Вытянул пучок ядовитых нитей из грызуна, поднёс к медным кольцам, выпустил иглы и подтолкнул…

Нити послушно втянулись внутрь цилиндра, индикатор мигнул и загорелся ядовито-зелёным.

— Вот это я понимаю! — улыбнулся я, пряча накопитель в карман.

* * *

За следующие несколько дней я забил накопитель почти на треть.

Электричество от мышей, воздух от сломанного вентилятора на продуктовом складе, огонь от искрящей гирлянды в подъезде, ещё что-то по мелочи. Каждая энергия ложилась в цилиндр отдельным слоем, и если сосредоточиться, их было видно сквозь матовый корпус — тонкие, аккуратно свёрнутые клубки разных цветов. Голубой, белёсый, оранжевый, пара бурых. И один серебристый, с перламутровым отливом, отливающий сиреневым — тот самый, который я видел в стульях Галины Петровны.

Почитал о нём, кстати. В «Основах аномалистики», в разделе классификаций, серебро обозначалось как «спектр экзомантии». Энергия, отвечающая за взаимодействие разума с пространством вокруг — телекинез, телепортация, левитация, всякие ментальные штуки вроде телепатии или наведённых снов… Серые струны телекинеза, которые я знал раньше, оказались лишь самой «простой» и приземлённой её разновидностью.

Вечером в четверг, вернувшись с очередного заказа, я сидел на кровати, вертел в руках накопитель и смотрел на алую нить, обвитую вокруг правого запястья.

Свободный её конец лениво покачивался у холодильника. Фырк, судя по всему, гипнотизировал дверцу, решая, стоит ли рисковать, пока я не сплю.

— Эй, пушистый, — позвал я, — Иди сюда. Есть разговор.

Конец нити дёрнулся и поплыл ко мне.

— Помнишь, как я тебя кольцом подкармливал? Ты потом секунд тридцать видимым ходил. Хочу кое-что попробовать. Ты не против?

Нить обвилась вокруг моей лодыжки, что я уже привык считать согласием.

— Отлично. За это — полпалки колбасы. Договор?

Нить сжалась крепче. Что ж, условия приняты!

Для начала я решил повторить то, что уже знал. Положил накопитель на колени, сосредоточился, осторожно вытянул из цилиндра оранжевую ниточку огня, совсем крошечную, и, выпустив иглы, поднёс к алой нити.