Книга Повелитель Хаоса, страница 82 – Илья Соломенный

Только вот что я могу? Единственное, что я умел — перенаправить энергию.

Но куда?

Ни артефакта под рукой, ни второй аномалии… До алой нити Фырка приклеенными руками не добраться…

Кляксы перед глазами слились в одну сплошную темноту, оставив только тонкий светлый ободок по краям…

И я рванул всю эту энергию — и просто отпустил её наружу, в воздух, в никуда. Без цели, без адреса, без малейшего понимания, что будет дальше.

БА-БАХ!

Меня подбросило и швырнуло спиной о стену. Что-то хрустнуло — интересно, штукатурка, или я? Лента на лице дёрнулась и осыпалась сухими клочьями.

Первый вдох был похож на удар ножом под рёбра. Второй — чуть легче. Третий я уже делал стоя на четвереньках, кашляя и размазывая по лицу серую труху.

Твари, которая меня душила, больше не было. Её просто разорвало: обрывки ленты, куски металлической ноги и осколки плафона усеяли пол метров на десять вокруг, и всё это ещё слабо дымилось.

Победа, ага…

Вот только помещение изменилось — теперь оно всё было прошито струнами энергии.

Не аккуратной структурой, какую я привык видеть, а беспорядочной, рваной паутиной чёрно-золотых линий, растянутой от стены до стены. Нити тянулись ко всему подряд: к оборванной проводке, торчащей из пробитой стены; к решётке кондиционера под потолком; обратно к провалу; к грудам осколков на полу.

И к третьей твари — той, что сейчас прижимала Настю к плитке и деловито обматывала ей лентой плечи.

Второго «торшера» нэко всё-таки раздолбала — он валялся в стороне бесформенной кучей железа и битого стекла. И к этой куче тоже тянулись нити.

Впрочем, разглядывал всё это я вскользь и походя — пока нёсся к Насте.

Электродубинка валялась в трёх шагах от неё, так что я подхватил артефакт на бегу, перехватил поудобнее и с размаху влепил им по голове твари.

ХРЯСЬ!

Плафон брызнул стеклом. Тварь качнулась, дёрнулась — и обмякла, а ленты, стягивавшие Настю, разом ослабли и расползлись.

— Жива? — я схватил нэко за руку и рывком поставил на ноги.

— Кажется… — она закашлялась, сорвала с шеи остатки ленты и тут же вцепилась мне в плечо, — Кедр, у тебя всё лицо в…

— Потом. Давай-ка валить отсюда.

За спиной у нас что-то зашуршало, и мы обернулись.

Обломки шевелились. Все! Искорёженное железо, осколки плафонов, обрывки ленты, вывалившиеся из стены концы проводки, решётка кондиционера, со скрежетом выламывающаяся из-под потолка — всё это ползло навстречу друг другу по светящимся нитям. Металл притирался к металлу, лента сшивала стыки, стекло вставало на место с сухими щелчками.

Вся эта хрень во что-то собиралась…

— Андрей, — очень тихо сказала Настя, пятясь к выходу и не отрывая взгляда от происходящего, — А вот это в протоколе точно не описано…

Груда хлама посреди зала росла на глазах. Изогнутые обломки металлических ног цеплялись друг за друга, будто позвонки, лента обматывала стыки тугими блестящими кольцами, а осколки плафонов втыкались по краям, превращаясь то ли в чешую, то ли в шипы. Штукатурка, камень, бетон и проводка с сухим треском начали отрываться от стен и ползти к формирующейся хрени.

И всё это держалось на энерго-нитях.

Чёрно-золотые струны стягивались к центру зала, сплетаясь в плотный, пульсирующий узел. И каждая новая деталь, прилипая к конструкции, делала этот узел толще.