Книга Печать Пожирателя 2, страница 111 – Илья Соломенный

Не представляя, как вычислить воришку (да уже и ни на что не надеясь, если честно), я велел Мунину следить за каждым из списка подозреваемых.

И в один из дней, когда мы торчали на скамейках запасных с Чеховым и Зверем, обсуждая недочёты последней тренировки, мой ворон сел на козырёк метрах в десяти, и призывно каркнул.

Тренер и капитан повернулись к нему, но не придали этому никакого значения — а вот я услышал:

— Инте-КАР-есное уви-КАР-дел!

Попрощавшись со Зверем и Чеховым, я подхватил спортивную сумку и направился к выходу со стадиона. Мунин поднялся в воздух, и опустился мне на плечо уже во дворе «Арканума».

— Ну что там у тебя? — спросил я пернатого, заходя за угол одного из корпусов.

Вместо ответа ворон сделал так, как уже делал во время покушения — показал мне то, что запомнил.

Интересная фишка, надо признать — возможность делиться воспоминаниями! Ещё придумаю, как их куда-нибудь записывать, и моему шпиону вообще цены не будет…

Зрение подёрнулось дымкой. Сначала я ощутил холодные потоки ветра, которые обдували крылья Мунина, и лишь затем картинка собралась в единое целое.

Мой пернатый шпион медленно облетал одну из башен академии — ту, которую называли «заброшенной», и в которой, как мне говорили, уже пару лет не могли сделать ремонт, потому что не придумали, подо что её использовать.

Глаз ворона сработал, как увеличение оптики — и изображение резко приблизилось, показывая мне ряд высоченных окон этой башни. За ними по ступенькам поднимался силуэт человека.

Мунин подлетел ближе, сел на каменный парапет одного из окон снаружи, и заглянул через мутное, давно не мытое окно.

Молодой парень, стоящий к нам спиной, пару секунд возился с дверью, затем отпер её и, не оборачиваясь, вошёл в верхнее башенное помещение.

Та-а-а-ак, любопытно… Но пока ничего не доказывает…

На этом «запись» не закончилась. Мунин снова поднялся в воздух и уселся на внешний подоконник другого окна, через которое можно было осмотреть внутренности самой башни.

И тут я увидел сразу три вещи, которые привлекли моё внимание.

Первое — тут была оборудована… Не лаборатория, а скорее, рабочий кабинет. Старое мягкое кресло посреди помещения, столик рядом с ним, ещё один стол у окна, заваленный деталями артефактов, небольшой книжный шкаф, старая люстра — кто-то оборудовал себе тут небольшое логово…

Этот «кто-то» сейчас копался у стола, и я сразу узнал студента. Рудный — один из подозреваемых и тот, кто дежурил у мертвецких в тот памятный день, когда на меня набросился мертвец.

Неужели это он воришка?

Этот вопрос быстро отпал, когда взгляд Мунина выхватил третье, что меня заинтересовало — тот самый пропавший блокнот Белецкой, который она описывала. В ярко-коричневом кожаном переплёте с застёжкой, он лежал прямо на столе! Я ничуть не верил, что это просто похожая вещь.

Образ развеялся, и «нормальное» зрение вернулось ко мне.

— Красавчик, Мунин, — похвалил я пернатого, и погладил его. Ворон защурился от удовольствия, — Отыскал-таки… Давно ты это видел?

— Сей-КАР-час!

Понятие времени у моего питомца было относительным, и его «сейчас» могло означать как час, так и три минуты назад.

Прежде, чем подниматься на башню, я ещё раз «соединился» с вороном, и попросил его снова долететь до башни. В этот раз я наблюдал за ним в режиме «реального времени». Пернатый снова уселся на подоконник и сфокусировал взгляд на Рудном. Пятикурсник сидел в кресле, запрокинув голову и словно уснул. Блокнот Белецкой лежал уже на столике рядом с ним, придавленный каким-то незнакомым артефактом. Они были связаны заклинанием, нити которого тянулись и к студенту.