Книга Печать Пожирателя 2, страница 93 – Илья Соломенный

Мы с Сергеем лишь подтвердили общую тенденцию. Он с яростью бросался в любую раздачу, словно играл в последний раз — особенно явно это было, когда в раздачах участвовал я. В такие моменты почти физически ощущалось, как Львов хочет сжечь меня своей огненной магией.

Я же, как и подобает мудрому Ворону, внимательно наблюдал, делал выводы, и наносил точные удары в подходящий для этого момент.

Спустя десять минут я подловил Сергея на блефе и забрал у него пять тысяч рублей. Ещё через пять подловил Иловайского. Собрав флэш с королём, дважды сильно поднял ставки — и заставил его расстаться с десятью тысячами рублей.

— Сильно, — сухо заметил он, — Две раздачи подряд на флэше… Я был уверен, что ты с тройкой, Ворон.

— Словно два точных выстрела, — протянула скрипучим Голосом, Зайка, — Да вы настоящий охотник, господин Ворон!

— Сомневаюсь, что в Москве нынче найдутся настоящие охотники, — спокойно заметил Неприметный. Это были его первые слова с тех пор, как я сел за стол.

Крупье снова раздал карты. Я посмотрел на свои — пара дам.

— Отчего же вы такого низкого мнения о столичных аристократах? — возмутился первый Йокай, — Мы чтём традиции предков, также, как и вы! Вот я и Иван э-э-э-э-э… Я и господин Йокай-два, например, дважды в год ездим на охоту в Москворецкое охотхозяйство, и…

— Я неспроста употребил слово «настоящая», — также спокойно перебил мужчину Неприметный, взглянул на свои карты и поддержал ставку, — Сидеть на вышке и ждать, пока кабан придёт к мешку с отрубями — это не охота. Это жажда убивать.

За столом повисло неловкое молчание.

— А что же такое охота, как не то самое желание убивать? — спросила Зайка, сбрасывая карты.

— Пожалуй, что немногое из того, что ещё связывает нас с природой.

— Я согласен, — внезапно вступил в разговор Львов, поддержав ставку и закрыв круг. На столе появился флоп — разномастные два туза и десятка, — Это чувство, когда ты один на один с дикой природой, когда можешь погибнуть также, как и зверь, которого ты преследуешь… Вот это — настоящая охота.

Неприметный пристально посмотрел на Сергея.

— А доводилось ли вам так охотиться, господин Лев?

— Доводилось, — невозмутимо ответил Львов, — И грива, украшающая эту маску, взята именно на такой охоте. Мы с отцом провели две недели в саванне Египетской деспотии, выслеживая двух львов-людоедов.

— Похвально, — кивнул Неприметный, — И вы были вдвоём против дикой природы?

— Ну… — Львов смутился, и поддержал поднятую ставку, — С нами был проводник.

— И только?

— И пара носильщиков.

— И водитель на современном вездеходе, верно? Возможно, полный набор в аптечке, свежее оружие — много оружия? И АВИ на двухминутном подлёте, с гвардейцами на подходе?

Сергей под маской слегка покраснел.

— Не совсем так, но…

— Но вы хоть и мыслите в правильном направлении, но всё равно, далеки от понимания того, что я вкладываю в слово «настоящая», применительно к охоте.

— Но ведь в целом господин Лев прав, — вступил я в разговор, когда четвёртой картой вышла дама. Йокай снова подняли ставки, — Просто у него испорченное современным миром восприятие процесса. Однако чувства он описал правильно. Просто он не ощущал прошлогодней листвы под босыми ногами, когда преследуешь раненую дичь. Не оставался один на один с лесом, когда ветер в кронах может сказать больше, чем все столичные сплетники. Не нёс под дождём тяжелую тушу, чтобы освежевать её и приготовить — потому что это единственная еда на ближайшие дни. И грелся у костра он потому, что захотелось ощутить немного романтики, а не потому, что иначе можно околеть. Но даже это — детали, обстоятельства. Куда важнее, что лишь оставшись с природой один на один, отправившись на такую охоту, мужчина должен понимать две вещи.