Книга Печать Пожирателя 5, страница 76 – Илья Соломенный

— Серьёзная бригада, — заметил Арс, стоящий рядом со мной.

— Ага, — подтвердила Аня, — Хотя с чего бы это, казалось, да? Как будто собрались охранять дворянских детишек, от… Упс, а ведь и точно!

— Прикусила бы ты язык, Лисицина, — посоветовал ей стоящий впереди нас Львов, — А то сочтут за оскорбление, вызовут на дуэль…

— Утрутся, — спокойно отрезала подруга, — Кого мне бояться, лекарей что-ли? Они весь прошлый год отса…

— Аня! — предупредил я.

— Молчу, молчу, — фыркнула Лисицина.

— Доиграешься, — бросил через плечо Львов, решив оставить последнее слово за собой.

— Тот, кто так решит — будет иметь дело со мной, — сказал я достаточно громко, чтобы он услышал.

После Шабаша и до самого открытия своего артефакторного магазина Серёжа себя никак не проявлял. Прикусил язык, подчинился отцу — сказать можно было по разному. Однако после случая с Бунгамой и проигрыша команде «неведомых» в финале кубка по чароболу, как говорил Арс, этот придурок снова стал невыносимым — и даже хуже, чем прежде.

Меня, а частности, Львов пытался задеть тем, что пробовал острить на тему моего отсутствия на финальном матче и тем, что вместо этого я ударился в «модную» индустрию (намекая на примерочные зеркала, надо полагать).

Надо ли говорить, что на мой взгляд, его действия в моих глазах выглядели жалкими?

Особенно после всего, что произошло летом в Петербурге, «Тихом месте», и Баку.

Даже одно то, что мой дед теперь является Ночным Князем, и знает о природе моей магии… Одного этого было достаточно, чтобы полностью игнорировать тупоголового Серёжу с его попытками острить за мой счёт. Бедолага даже не предполагал, насколько он далёк от «большой игры», которую я веду.

Подумав о деде, я в который раз порадовался, что он отнёсся к моей сущности адекватно — хотя чего было ждать от того, кто стал вампиром?

Трижды ха-ха!

В целом, я просто рассказал Дмитрию о своей природе, о том, как это узнал и скрываю, о части своих приключений и догадок (умолчав о таинственном пожирателе, который любит устраивать мне разного рода «проверки») — и это его устроило.

Он не стал копаться в моих словах, подвергать их сомнению, не пытался узнать больше — может, потому что у него самого теперь было дел по «скрытию» по самое горло?

Особняк в Костроме я оставил за ним — безо всяких документов, разумеется. Плюс — сделал дополнительный банковский счёт на имя какого-то бездомного, чтобы дед мог спокойно пользоваться своими же деньгами, которые по его завещанию перешли мне.

Ну и всякие такие вопросы пришлось решать по мелочи…

Я тряхнул головой, отгоняя ненужные сейчас мысли.

Ладно, это всё лирика. Дед где-то в центральной России, охотится на объявившегося там убийцу молодых блондинок. А я — в Сибири, у Урочища.

Забыв про фыркнувшего и возмущённо отвернувшегося Львова, я внимательно наблюдал за прибывшим за нами конвоем.

Из головного мобиля, с установленным в задней части здоровенным пулемётом, выбрался мужчина. Высокий, в гладко отутюженой капитанской форме, фуражке, с квадратной, выбритой челюстью и видом заправского вояки — диагональный шрам через всё лицо лишь усиливал этот образ.

Но, несмотря на бравый и грозный вид, этот капитан сразу вызвал у меня не самые приятные чувства. Не знаю, в чём было дело, в его презрительно поджатых губах, или взгляде. Смотрел он так, словно перед ним стояли не отпрыски лучших ВУЗов столицы, не потомственные дворяне и те, кто может ими стать — а кучи дерьма.