Книга Печать Пожирателя 5, страница 82 – Илья Соломенный

Внутри казармы оказались простыми — небольшой холл, из которого в два крыла вели два выхода, большая столовая, виднеющаяся за дверьми по центру, и ещё пара дверей в концах коридора. Видимо, там душевые.

«По-спартански», как сказали бы земляне…

В холле нас встретил мужчина в военной форме, с погонами капитана. Его лицо было худым, с резкими чертами, а глаза — холодными и расчётливыми. Атаманов представил его как своего заместителя, Антона Николаевича Коршунова.

— Практиканты, — произнес он, и его голос звучал как скрежет металла, — Вы здесь, чтобы понять, что значит быть защитником Империи. Не ждите поблажек. Здесь вас научат нескольким вещам, которым не обучают в ваших… ВУЗах…

Последнее слово он буквально выплюнул, и я только хмыкнул. Что у этих вояк за неприязнь к академическим кругам?

Между тем, Коршунов продолжал:

— … дисциплине, магии и тому, как выжить в Урочищах! Пока вы здесь — вы подчиняетесь НАШИМ порядкам! А именно — уставу, с которым будете должны ознакомиться до завтрашнего вечера. У своих тумбочек найдёте QR-коды, загрузите устав — и прочитайте его от корки до корки! Не вздумайте отлынивать — я лично буду устраивать зачёты для всех!

— Какой-то то злой, да? — фыркнула Аня, оказавшись рядом со мной, — Надеюсь, за месяц, проведённый здесь, мы не станем такими же придурками.

— У них тут у всех страсть к пафосным речам, — также тихо заметил Арс с другой стороны.

— У папеньки это всегда было, семейная черта, — тихо ответил Кабанову Андрей Иловайский, — А солдафонов, полагаю, легче убеждать в чём-то именно такими громкими фразами — вот они их и перенимают.

Что-ж… Цинично, но в понимании житейской сути младшему сыну министра иностранных дел не откажешь.

— Распределяемся, — скомандовал Коршунов, — Парни — налево, девушки — направо. Занимайте места, оставляйте вещи на кроватях — и дуйте в столовую на первый инструктаж.

Мужская казарма (как и женская, подозреваю) ничем особым не выделялась. Около пятидесяти двухъярусных кроватей с тумбочками рядом — и всё. Часть из них, если судить по голографическим меткам над подушками, была занята.

Мы с Арсом выбрали двухъярусную койку в углу казармы, а затем направились в столовую.

Там Коршунов велел нам рассаживаться за длинные деревянные столы.

— Итак, распорядок. Вы не на курорте, мальчики и девочки, так что предупреждаю сразу — за любое нарушение правил Заставы вы будете наказаны, невзирая на ваш дворянский статус или отсутствие оного! Тут у нас свои порядки, и чтобы всё функционировало, как надо, приходится идти на жертвы!

Андрей Иловайский, сидящий неподалёку от меня, презрительно фыркнул.

За последний год я весьма неплохо успел узнать парня, и был уверен, что он не воспринимаешь сказанное капитаном всерьёз. А то и думает, что у него тут будет «особое» положение…

Зря, зря… Больнее будет разочаровываться. Я заметил, что отец не обмолвился с ним ни словом, и даже взгляда не удостоил. Хотя… Может, всё что нужно было сказано дома?

В любом случае, пока Андрей выглядел как человек, который не воспринимает происходящее всерьёз.

И мне это, если честно, не особо нравилось.

Он же был с нами в Урочище, на острове Салтыкова… Должен помнить, как это опасно.

— Подъем в пять утра, — продолжал Коршунов, чем вызвал несколько страдальческих вздохов, — С пяти-тридцати до шести-тридцати зарядка, затем полчаса на приведение себя в порядок, с семи до восьми завтрак, с восьми до двенадцати — теоретические занятия. С двенадцати до тринадцати — обед, затем два часа медитаций. С пятнадцати до девятнадцати — практические занятия. С девятнадцати до двадцати ужин, с двадцати до двадцати одного — свободное время, в двадцать два часа — отбой.