Книга Печать пожирателя 8, страница 75 – Илья Соломенный

Юсупов усмехнулся, словно я произнёс что-то забавное, и провёл рукой по столу. На полированной поверхности вспыхнул голографический проектор — передо мной возникла императорская печать, а под ней сухой бюрократический текст:

«Распоряжение о передаче всех исследований в области магической реальности под контроль Имперской Инквизиции».

— Я уже обо всём позаботился, — мягко произнёс Инквизитор, — На аудиенции с Императором. Его Величество согласился, что подобные технологии слишком важны, чтобы оставаться в частных руках.

Я стиснул зубы.

— Конечно, я не смею идти против воли Императора, — произнёс, тщательно подбирая слова, — Но вы и сами знаете, что дворянское слово — это не просто клятва. Это древняя магия. Если я нарушу условия, даже по приказу Императора, то…

Я не стал уточнять, что именно случится. Юсупов и так знал. Дворянские обеты не нарушались не из-за благородства — а потому что за этим следовала мгновенная смерть. Магия, заложенная ещё при основании Империи, не делала скидок даже для императорских указов.

Но Юсупов лишь откинулся в кресле, и в его глазах вспыхнуло что-то похожее на удовольствие.

— Всё так, — согласился он, — Если бы не один нюанс.

Он щёлкнул пальцами, и голограмма сменилась. Теперь передо мной висел указ, подписанный тем же твёрдым почерком, но с дополнительной строкой:

«С приложением снятия магических обетов с нижеперечисленных лиц…»

И в списке было одно-единственное имя.

Моё.

— Его Величество возвращается через неделю с переговоров с ацтеками, — продолжил Юсупов, — Первое, что он сделает — снимет с тебя это слово. Лично.

В кабинете стало тихо. Даже часы на стене, старинные, с маятником, будто замерли.

Я смотрел на голограмму, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

«Он всё просчитал. До последней точки. Долбаный Распутин…»

— Я… понимаю, — наконец выдавил я, — И если всё так — не смею противиться, само собой.

Юсупов улыбнулся.

— Рад, что мы нашли взаимопонимание. И Марк — подготовь все материалы по вашей с Салтыковым работе заранее. Техническую документацию, спецификации, оборудование и так далее.

Дверь кабинета закрылась за мной с тихим щелчком, будто захлопнулась ловушка. В коридоре меня ждал всё тот же инквизитор — бесстрастный, как статуя, его глаза скользнули по мне, оценивающе, но без интереса.

— Прошу, господин Апостолов, следуйте за мной, — коротко бросил он и развернулся, даже не убедившись, иду ли я следом.

Мы шли обратно тем же путём: лифты с мерцающими рунами, коридоры, пропитанные запахом магических реагентов, посты охраны, чьи взгляды скользили по мне, как по вещи, уже не представляющей угрозы.

АВИ ждал на той же площадке. Дверь открылась беззвучно, и я шагнул внутрь, чувствуя, как холодный воздух салона обволакивает кожу.

«Зачем?»

Мысль билась в голове, как пойманная птица.

Зачем Юсупову всё это?

Машина плавно оторвалась от земли, и Москва поплыла за стеклом — огни, дым, движение. А я смотрел сквозь них, пытаясь понять.

У Юсупова была власть. Настоящая. Инквизиция, влияние при дворе, перчатка пожирателя — моя, сука, перчатка, которую пришлось отдать! Юсупов уже не раз менял тела, и магическая реальность ему для этого была не нужна! Но даже если МР нужна ему, чтобы получить новое тело…

Я чувствовал, что было ещё что-то.