Книга Печать пожирателя 8, страница 95 – Илья Соломенный

Василий побраговел, но его отец поднял руку, заставляя сына замолчать. Пальто князя было покрыто каплями дождя, а лицо выглядело неестественно гладким, как лёд — будто он контролировал каждый свой мускул.

— Василий, — Владимир Долгорукий произнес одно слово, и сын замолчал, скрипя зубами.

Сергей даже не встал. Он откинулся в кресле, позволив солнечному свету из окна осветить свои бинты — театральные, но убедительные.

— Выглядишь хорошо, для человека, потерявшего отца, — заметил князь, усаживаясь в кресло напротив.

— Практика, — Сергей улыбнулся, — А вы выглядите взволнованно, для тех, кто «не имеет отношения» к мятежникам.

Василий дернулся, но князь снова остановил его жестом.

— Зачем? — спросил он просто.

Сергей потянулся к шкафу, где стояли отцовские коньяки. Налил себе, не предлагая гостям.

— Во-первых, теперь у меня есть алиби. Весь свет видел, как я «сражался» с убийцами отца, — Он сделал глоток, — Точнее, они так думают. Во-вторых — теперь вы не сможете меня просто… убрать.

Он поставил бокал и открыл ящик стола. Там лежал диктофон с записью их последнего разговора.

— И в-третьих, — Сергей нажал на кнопку воспроизведения, и дал Долгоруким несколько секунд, чтобы они поняли — что это такое, — Как вы понимаете, это копия.

— Умно… Плёночная хрень…

— Именно. Если я «неожиданно» погибну — это попадет прямо к Императору. Через Инквизицию, само собой. Вместе с парочкой артефактов, которые вы мне передали — и именами всех ваших агентов. Я за последние месяцы успел узнать довольно много…

В кабинете повисла тишина.

Василий побледнел. Князь же лишь прикрыл глаза, и сосчитал до десяти, чтобы успокоиться.

— Ты играешь с огнем, мальчик, — наконец сказал он.

— Нет, — Сергей поднял бокал в тост, — Я и есть огонь.

Князь тихо рассмеялся.

— Ну-ну… Твоя выходка… Может дорого всем нам стоить.

— Мы в одной лодке — так что и платить будем вместе. В случае чего… Я всего лишь подстраховался.

— И тем не менее — это не отменяет твоего задания, — Владимир встал из кресла, — Выполни то, что обещал. У тебя на это пять дней.

Дверь захлопнулась за Долгорукими с глухим стуком. Сергей остался один в кабинете, где ещё витал запах отцовского одеколона — терпкий, с нотами дубового мха.

— Ну и представление… — знакомый голос заставил его вздрогнуть.

Кира стояла у книжных шкафов, будто материализовалась из воздуха. Её пальцы скользили по корешкам старинных фолиантов, оставляя следы на пыли.

— Как ты… — удивлённо начал Сергей.

— Ты же знаешь, у меня есть ключи от всех дверей, — девушка улыбнулась, и в этом выражении было что-то хищное.

Лёгкий щелчок — и замок на двери кабинета повернулся. Кира медленно подошла к Сергею, стуча каблуками по паркету.

— Пять дней на убийство Апостолова? — Она засмеялась, запрокинув голову, — Князь совсем озверел.

Сергей почувствовал, как по спине побежали мурашки. Кира пахла черной амброй и чем-то ещё… Опасным.

— Знаешь, мне иногда кажется, что это не ты работаешь на него — а наоборот.

— Может быть, может быть, — промурлыкала Кира, — наклоняясь над Сергеем и проводя языком по мочке его уха.

— Они в ярости, — произнёс парень, откидываясь в кресле.

— О, не только! — Кира облокотилась о стол, наклоняясь так близко, что Сергей увидел золотые искорки в её зелёных глазах, — Они напуганы. Впервые за двадцать лет кто-то поставил их в угол. Ты рисковал, но… выиграл. На этот раз. Долгорукие теперь связаны с тобой, и связаны крепко. Мне нравится твоя решительность.