Книга Печать пожирателя 9, страница 112 – Илья Соломенный

Я сжал в кулаке перстень родового существа — и пространство вокруг поплыло, цвета смешались в акварельную муть. Пахнущий специями и гарью воздух Варанаси сменился густой, влажной и сладковатой атмосферой, от которой сразу же стало трудно дышать.

Я стоял посреди убежища Бунгамы.

Под ногами хлюпнула упругая, живая почва, покрытая толстым слоем мха и причудливых грибов, светящихся мягким зелёным сиянием. Гигантские деревья, увитые лианами толщиной в мою руку, уходили ввысь, теряясь в густом мареве тумана, служившего небом этому месту.

Вода стояла повсюду — чёрная, зеркальная, отражающая светящуюся флору и странных существ, мелькавших в глубине. Воздух был наполнен шелестом листьев, щелчками насекомых, бульканьем и низкими, гортанными звуками, доносящимися из чащи. Это был первозданный, магический тропический лес, спрятанный в складке реальности…

Я сделал глубокий вдох, готовый вызвать свою «ячейку» и достать оттуда украденные из тайника Распутина книги…

И замер, вернувшись взглядом к небу.

Сквозь привычный туман, клубящийся под «куполом» этого карманного измерения, проступали знакомые линии! Асимметричные, изломанные, словно прожилки на громадном листе или трещины на стекле.

Они светились тем же призрачным, ядовито-зелёным светом, что и руны на стенах Вайдхана! Только здесь они были бледнее, словно эхо, отголосок мощного оригинала.

Но узор был тот же! Так вот, где я его видел!

Ледяная стайка мурашек пробежала по моему позвоночнику.

Это было невозможно!

— Бунгама! — мой голос прозвучал громче, чем я планировал, нарушая идиллию болота.

Эхо раскатилось по зарослям, и на мгновение воцарилась тишина, будто весь лес затаил дыхание.

Вода в ближайшей заводи забулькала, и из чёрной глубины медленно всплыла знакомая массивная голова. Глаза-блюдца, похожие на полированный обсидиан, уставились на меня.

— Я отдыхаю вообще-то! — мысленный голос прозвучал в моей голове, глубокий и неторопливый.

Я не стал тратить время на церемонии, и указал пальцем в небо, на мерцающие узоры.

— Что это?

Моя огромная гипножаба медленно повернула свою громадную голову, посмотрела вверх, затем снова на меня. В её взгляде читалось некое подобие удивления.

— Каркас. Он стал прочнее, стабильнее. Ты же сам принёс кирпичик для новой кладки, и уже давно, — пророкотала она в моём сознании.

В памяти всплыл образ: Тобольское Урочище, державшее меня в его центре целый месяц чудовище, больше похожее на сгусток искажённой реальности — и добытая из него пространственная матрица… Сложный кристаллический сплав, вибрирующий нездешней энергией. Их было два — один я пустил на постройку нашего с Илоной пространственного тайника, а второй отдал Бунгаме в качестве платы, чтобы та укрепила своё убежище.

— Эта матрица… из твари в Урочище… — я почувствовал, как желудок сжимается в холодный комок, — Она была источником этих символов?

— Она была их носителем. Семенем. Они… проросли. Сделали этот мир крепче. Сильнее. Почему это беспокоит тебя? Они полезны.

Я снова поднял взгляд и посмотрел на проступающие сквозь туман узоры над головой, мысленно сравнивая их с расплывчатым снимком на планшете. Да, они были похожи, как родственники, но не идентичны.

Те, что в убежище Бунгамы, казались бледнее, проще — словно неудачная копия или… ранняя версия? На стенах же Вайдхана они были сложнее, гуще, ярче.