Книга Печать пожирателя 10, страница 103 – Илья Соломенный

Третий мир.

Хрустальные сферы, парящие в безвоздушном пространстве туманности. Раса энергетических существ, чистого сознания, что вела тихую, безмолвную войну в эфире, переписывая законы физики на подступах к чёрной дыре. Вспышки их сражений были похожи на рождение новых звёзд, а их поражение — на тепловую смерть вселенной. Император почувствовал леденящий душу ужас от этой абсолютно чуждой, безразличной к понятиям жизни и смерти формы существования.

Четвёртая сцена.

Руины мира, погибшего не в войне, а от «голода». Государь увидел планету, всю опутанную паутиной гигантских, пульсирующих корней. Древняя раса биотехников-пожирателей, совсем иных, чем Ур-Намму, высасывала энергию ядра своей звезды, пока та не погасла, превратившись в холодный белый карлик. От системы осталась лишь ледяная пустошь и высохшие, окаменевшие останки цивилизации, похожие на скелеты исполинских насекомых.

Пятый образ.

Война, сравнимая с апокалипсисом. Армады кораблей, похожих на морских гадов, сражались в поясе астероидов с существами из чистой тени, вырывающимися из разломов в реальности — точь-в-точь как те, что я показывал ему в своих роликах, но в миллион раз масштабнее. Взрывы плазменных батарей смешивались с воронками от бомб, разрывающих пространство-время. Он увидел, как гибнет планета — не просто взрывается, а схлопывается в сингулярность, поглощённая ошибкой в математической ткани мироздания, которую допустили сражающиеся.

Это был калейдоскоп. Десятки, сотни обрывков. Миры океанов, где разумные киты пели песни, управляющие течениями. Миры грибниц, охватывающие целые континенты единым мыслящим организмом. Цивилизации машин, давно забывших своих создателей. И везде — жизнь. Кипучая, странная, могущественная. И везде — войны, голод, экспансия, пожирание. Бесконечная вселенная, полная непостижимых чудес и не менее непостижимых ужасов.

Поток стих так же внезапно, как и начался. Я закрыл «шлюзы», отсекая сознание Государя от этого ошеломляющего вихря чужих вселенных.

— Это не мои воспоминания, — солгал я, глядя ему прямо в глаза, пока в его сознании метались эти образы, — Это то, что хранило Ядро Юя Великого. Обрывки чужих жизней, чужих миров. Того, что было до нас. И того, что придёт после, если мы проиграем. Ур-Намму не просто хочет уйти. Он хочет оставить дверь открытой нараспашку. И всё, что вы видели… это лишь бледные крохи из того, что ждёт нас по ту сторону.

Император сидел, откинувшись в кресле.

Его лицо было пепельно-серым, на лбу выступили капли холодного пота. Он дышал тяжело и прерывисто, словно только что пробежал марафон. Его пальцы, сжимавшие подлокотники, дрожали. Его собственная Искра, которую он всю жизнь считал вершиной могущества, теперь казалась ему крошечной, жалкой свечкой на фоне галактического урагана, который я только что развернул перед ним.

На фоне той мощи, что я хранил в СВОЕЙ Искре.

Он понял, что я могу убить его прямо сейчас, но по какой-то причине не делаю этого.

Он молчал. Долго.

Процессор его разума, отточенный десятилетиями управления империей, явно перегружался, пытаясь осмыслить увиденное. Он только что заглянул в бездну вселенной — и в мою, и в ту, что грозила поглотить его мир.

И бездна смотрела на него в ответ. И, наконец, Государь увидел в ней не абстрактную угрозу, а жуткую, неизбежную, бесконечно разнообразную реальность. Реальность, в которой его империя, его родная планета была всего лишь пылинкой.