Книга Печать пожирателя 10, страница 124 – Илья Соломенный

Ур-Намму почувствовал неладное лишь тогда, когда его собственная сущность, тёмная и бездонная, как космическая пустота, хлынула в меня обратным потоком.

Его безликая маска искривилась в немом крике, рука, прижатая к моему лбу, задрожала, пытаясь разорвать контакт. Но он сам сплел эти путы, сам создал идеальный канал. Разорвать его было все равно что отрубить себе собственную душу — и навсегда забыть об Исходе, о червоточине и об осуществлении всего своего плана.

Я чувствовал, как его чудовищное «Я» вливается в меня, подобно реке расплавленного свинца.

Это было не поглощение силы — это было поглощение целой вселенной, древней, чужой и бесконечно сложной. Сотни тысяч лет памяти, воли, космического высокомерия и холодного безразличия обрушились на моё сознание, угрожая смыть его в небытие.

На самом деле, вес этой сущности был… Невыносим! Моё тело, моя душа трещали по швам, не в силах вместить в себя прото-божественную сущность…

И в тот самый миг, когда он целиком оказался внутри меня, захлестнув моё «Я» своей первозданной силой, я почувствовал его яростный порыв.

Он не сдался!

Вместо этого он ринулся в атаку, пытаясь захватить контроль, раздавить мою волю, стереть Марка Апостолова, Маркелия А'стара и сделать это тело своим новым сосудом — это был единственный его вариант вырваться из моих пут.

Его древний разум, острый как бритва, впился в моё сознание, отыскивая слабые места, уязвимые воспоминания, страх.

Но я был к этому готов.

Это был мой последний, отчаянный расчет.

Вместо того чтобы пытаться противостоять ему в лоб, я сделал то, на что не был способен он, поглощенный борьбой за выживание. Я сконцентрировал всю оставшуюся мощь Ядра Юя — ту самую, что он так жаждал — и клокочущие остатки моего Эфира.

Я собрал их в единый, ослепительно-яркий сгусток, точку сингулярности воли, и направил её не вовне, а внутрь. Не на его сознание. На саму основу его бытия.

На его Ядро.

То самое, часть которого я уничтожил в прошлом, и которое теперь, целиком, бушевало внутри меня.

— Гори… — прохрипел я чужим, раздвоенным голосом.

Ослепительная вспышка сияния, белого и бирюзового, вырвалась из меня, но не наружу, а внутрь, в самые потаенные уголки моей души, где теперь бушевал Ур-Намму.

Это был акт тотального самоуничтожения. Я использовал его же силу, его же связь с Ядром — как детонатор.

Раздался звук, которого не должно было быть — оглушительный, вселенский хруст ломающегося кристалла. Внутри меня что-то огромное, незыблемое и вечное — треснуло и рассыпалось в прах.

Рёв Ур-Намму, который в следующее же мгновение заполнил всё моё существо, был уже не яростью власти, а предсмертным воплем титана, чье сердце только что разорвалось.

Это был звук уничтожаемой вечности.

Снаружи, в реальном мире, багровая червоточина над «Арканумом», не выдержав потери своего источника, содрогнулась и схлопнулась, уничтожив академию.

Раздался оглушительный хлопок, и плотная, как свинец, тишина, на секунду поглотила все звуки боя. Урочище, беснующееся над Москвой, взорвалось ослепительной вспышкой, искажённая реальность словно стёклышко лопнула, и аномальные осадки полились на улицы города.

Но для меня это уже не имело значения. Агония Ур-Намму внутри меня не прекратилась. Лишенный Ядра, формы и будущего, он был теперь лишь чистой, неистовой энергией уничтожения. И эту энергию он обрушил на меня.