Книга Печать пожирателя 11, страница 15 – Илья Соломенный

На лбу Ивана выступили капельки пота, а мышцы на шее Игоря налились кровью.

Они чувствовали боль. О, да, они её наверняка чувствовали! Но на их лицах не появилось ни гримасы страдания, ни даже намёка на испуг. Только эти идиотские, пустые и кривые улыбки стали чуть шире.

— Интересная методика, — произнёс Игорь, и в его голосе проскользнул отзвук — словно интерес учёного, рассматривающего под микроскопом дергающуюся лапку мухи.

— Бесполезная, — эхом откликнулся Иван.

Я отступил от них на шаг.

По-прежнему ничего… Реакция всё та же, но кроме этой отрешённости — ничего!

— Чего вы хотите? — вновь спросил я.

Братья перестали шептать, перестали двигать пальцами. Они просто стояли и смотрели на меня своими пустыми глазами

А потом Игорь медленно наклонил голову.

— Скоро, — произнёс он.

— Начнётся настоящее веселье, — добавил Иван.

Их улыбки стали совсем неестественными, растянувшись до невозможного предела.

— И ты узнаешь о нём, — голоса братьев слились в один, — В числе первых.

* * *

День выдался сумасшедшим, и дома я оказался только ближе к вечеру. Последний солнечный свет, беззаботно льющийся через высокое окно, казался насмешкой после того, что я видел вчера на Лубянке.

А после того пришлось сразу лететь в Кремль…

От встречи с Императором в памяти остался лишь горький осадок и тягостное чувство дежавю.

Александр III, как всегда, был краток и проницателен. Он уже знал о моём ночном визите в цитадель Инквизиции — Юсупов, конечно же, доложил. Государь сидел за своим массивным столом, его пальцы барабанили по полированному дереву. Он не требовал отчёта, не давил. Он просто констатировал факт: угроза нова, непонятна и исходит изнутри. А значит, Инквизиция — первый и главный рубеж обороны.

«Окажи им посильное содействие, барон» — сказал он, и в его глазах читалась не просьба, а ожидание исполнения долга — «Твои… уникальные ресурсы и связи могут оказаться ценнее полка „Витязей“ в этой борьбе».

«Посильное содействие». Ага, как же…

Будто и так было мало обязанностей… Хорошо хоть моё ведомство расширяли, увеличивали финансирование — да и в целом Государь прислушивался ко мне и исполнял все прихоти и требования, касаемо сдерживания и уничтожения Урочищ.

И ни разу не пытался убить в последние пять лет, хоть и знал, что я потерял все силы в противостоянии с Ур-Намму.

Так что… Хоть я и делал для Империи многое — Империя для меня тоже делала много. Можно было и помочь — не в ущерб основной деятельности.

Тем более, что дело, быть может, касалось и меня.

Поэтому вернувшись домой, я принялся за дело.

Воздух в кабинете был густ от запаха старой кожи переплётов, воска для полировки дерева и едва уловимого озона от работающих магических кристаллов. Я стоял у открытого окна, чувствуя на лице прохладный вечерний ветерок, и протянул руки.

С теней, падающих от стеллажей, сорвались две чёрные, почти невесомые тени. Мунин и Хугин. Мои вороны-маледикты… За последние годы они изрядно прокачались, и теперь были весьма… Пластичными.

И умели такие возможности, какие большинству магов этого мира не снились.

Занятно, что они по-прежнему беспрекословно меня слушались…

Их перья отливали стальным блеском, а глаза-самоцветы мерцали холодным интеллектом. Вороны устроились на моих предплечьях, и их когти, острые как бритвы, деликатно впились в кожу, не оставляя царапин.