Книга Печать пожирателя 11, страница 21 – Илья Соломенный

— На прошлой неделе наша рота была в «Болотном Гнезде». Когда возвращались к Заставе, экспериментальный голем-штурмовик взбунтовался. Руны управления перекосило, потому что рядом непонятно откуда появился «гвардеец» и залез ему в мозги. Экспериментальные, мать их…

— Вырубили?

— Если бы я была рядом — проблем бы не возникло, — фыркнула Аня, отпивая вино, — Но нет, находилась в дозоре, догоняла их. А Арс же с техникой никак вообще, ты знаешь… Шаман, блин, недоделанный. Устроили в лагере схватку, разметали там всё, пока мой техномаг не перепрошил ему мозги на месте импровизированным разрядом — да только спалил их к чертям собачьим….

— Аня! — рассмеялась Илона, — Ну хоть при сыне нашем не выражайся!

— Да он сам знаеш что умеет! — возмутилась Лисицына, — Ты только отвернулась, а он…

Дима показал черноволосой язык, и она рассмеялась, погрозив ему пальцем.

— Повезло тебе, что я друзей не закладываю! Ладно, о чём мы там… А, да! Короче говоря, за этого голема нам пришлось потом отчитываться — казённое имущество стоимостью с целое поместье обратилось в металлолом. В отчёте написала: «Потерян в результате непредвиденной тактической необходимости».

Я рассмеялся.

— Неужели Салтыков жалеет своих големов?

— Да с ним попробуй свяжись! Всем эти крючкотворы занимаются, на бодание с ними столько сил уходит… Нам за каждую испорченную мелочь из «Маготеха» теперь три объяснительных писать заставляют! Будто эти железяки важнее, чем люди, которые на них гибнут. Вчера получила циркуляр — сократить расход боевых кристаллов на пятнадцать процентов. Интересно, они тварям из Урочищ тоже циркуляр отправят, чтобы те были на пятнадцать процентов менее зубастыми?

— Может, просто предложить им подписать договор о ненападении? — вставила Илона, и в её голосе прозвучала горькая ирония, — С печатями, с гербовой бумагой. Уверена, папенькины дипломаты с радостью возьмутся за такое дело.

Мы рассмеялись. Этот слегка циничный обмен репликами был для нас обычным делом.

Никто не подозревал, что взрослая и высокопоставленная жизнь окажется такой… Условной.

В этот момент дверь в столовую бесшумно отворилась и на пороге возник мой управляющий, Андрей Игнатьевич. Его тёмный костюм был безупречен, а поза — воплощение почтительности.

Но в глазах, обычно спокойных, я уловил едва заметную искру беспокойства.

— Барон, — его голос был тихим, но идеально чётким, нарушая уютную атмосферу застолья, — Прошу прощения за вторжение. К вам прибыл курьер от господина Салтыкова с пакетом документов. Настаивает на срочной личной встрече.

Я кивнул, поднялся из-за стола, отодвинув тяжелый дубовый стул с глухим скрежетом по паркету. Легкая улыбка, вызванная мрачным юмором, мгновенно испарилась с моего лица, сменившись привычной маской собранности.

В глазах Илоны я прочел понимание, а во взгляде Ани — что-то неуловимое, какую-то тень, которую я счёл простой усталостью.

— Простите, дамы, — бросил я, направляясь к выходу, — Дела не ждут. Я скоро вернусь.

Андрей Игнатьевич ждал в коридоре. Мы молча прошли через холл к парадному выходу. Воздух за дверью был прохладен и свеж, а на гравийной дорожке, небрежно прислонившись к темному, без опознавательных знаков, гравициклу, стоял молодой парень в простой уожаной куртке жёлтого цвета, и с глазами, в которых читалась сталь и привычка к быстрому принятию решений.