Книга Печать пожирателя 11, страница 47 – Илья Соломенный

Странно…

Я прислонился спиной к холодной фреске, и почувствовал, как дрожь в мышцах медленно отступает, сменяясь леденящей тяжестью усталости.

Сквозь разбитое витражное окно лился свет немногочисленных фонарей и отсветы купола, окрашивая в сумеречные тона лик какого-то святого и выхватывая из мрака пустые скамьи и иконостас.

Волков, стоя у двери, вслушивался в отдаленные звуки бушующего снаружи ада. Его мундир был порван, лицо покрыто сажей и засохшими брызгами чужой крови.

— Долго мы здесь не отсидимся, — его голос прозвучал хрипло, но с привычной железной прямотой, — Они нас почуют, или просто наткнутся на нас походя… Каков план, барон?

Я провел рукой по лицу, счищая липкую смесь пота и пыли.

— План не изменился. Добраться до Курташина и уничтожить его.

— И как вы собираетесь это сделать? — Инквизитор повернулся ко мне, и в его уставших глазах вспыхнул стальной огонек, — Прорваться через тысячи этих… существ? В одиночку? Или… — он сделал паузу, вкладывая в неё целый мир подозрений, — … Или вы снова намерены прибегнуть к методам, которые моя организация столетиями искореняла как скверну?

Я усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья.

— Ты сегодня неплохо поработал прикладом, Игнат Сергеевич. И пулями. Я видел — ты не целился в ноги, а стрелял на поражение. Убивал! А я… я старался их просто остановить. Заморозить, оглушить, вырубить. Потому что под этой пеленой еще могут быть люди.

Он вздрогнул, будто я отвесил ему пощёчину. Его скулы напряглись.

— Не сравнивайте! — он сделал шаг ко мне, и его сжатый кулак задрожал, — Я уничтожал чудовищ, которые уже утратили свой человеческий облик! Я выполнял свой долг по очищению этого мира от скверны! А вы… вы годами ходите по лезвию, барон. Вы играете с силами, которые должны быть запрещены. Вы убили сотни, тысячи людей на своем пути — пусть и еретиков, в том числе! И ради чего? Чтобы втереться в доверие к Императору? Чтобы получить титул и поместье? И теперь вы снова хотите окунуться в эту грязь?

Его слова висели в воздухе, густые и едкие, как дым. Я оттолкнулся от стены и посмотрел ему прямо в глаза. Холодный гнев закипал где-то глубоко внутри, выжигая остатки сил.

— Вам самому-то не смешно, Инквизитор? Обвиняете меня⁈ Ваша святая Инквизиция за свою историю замучила десятки, если не сотни тысяч невиновных! Сжечь деревню, чтобы поймать одного еретика? Посадить на кол семью, потому что соседи нашептали? Вы всегда оправдывали это «высшей целью». Очищение. Вера. Империя. А я… я никогда не приносил в жертву невинных! Я уничтожал тех, кто сам выбрал путь насилия и тьмы. И сейчас я не собираюсь отнимать жизни у тех, кого еще можно спасти.

Я выдержал его взгляд, полный ненависти и непримиримости. Воздух между нами накалился до предела, казалось, еще мгновение — и в нём мелькнёт молния!

— Тогда что? — прошипел он, — Как вы остановите Курташина?

Я усмехнулся.

— Я не говорил, что не буду использовать смерть. Я сказал, что не буду убивать живых. Те одержимые, что уже пали… от твоих пуль, или в той давке возле мэрии… Во всех частях города уже сотни убитых, наверняка. Сила их крови ещё не до конца угасла. Я просто собираюсь её использовать.

Волков замер.

Его взгляд, еще секунду назад полный огня и непримиримости, дрогнул. Он отвёл глаза, уставившись на каменную плиту у своих ног. Сжатые кулаки медленно разжались.