Книга Печать пожирателя 12, страница 112 – Илья Соломенный

Учёный, бившийся над подавленным пси-излучением, увидел в своих приборах чёткую структуру. Его ум, уже знающий законы физики, получил… интуицию. Озарение о том, как направить энергию генератора, чтобы создать локальный всплеск, разрывающий лиловый резонанс.

Это была магия, которую я дал каждому незаражённому жителю Земли.

Это была моя магия, моя Пустота, моя воля — но направляемая более чем тремя миллиардами рук и умов.

Магия, которая теперь могла одолеть лиловую заразу без особой сложности — хватило бы контроля с моей стороны…

Я сам стал сетью. Нервной системой целой планеты, в которую «Шестёрка» ещё не успела вгрызться достаточно глубоко.

И они испугались… Я знал, чувствовал это! Они испугались и попробовали сопротивляться — но я уже забаррикадировал храм, перехватил управления всеми их слугами в округе и возвёл вокруг неприступные стены!

Сила… Столько силы…

Теперь мы равны!

Я забрал у «Шестёрки» самое ценное — монополию на перестройку реальности. Я дал оставшемуся человечеству магию — и шанс биться, использовав саму ткань мира как щит и меч.

Конечно, подобное не одобрил бы никто. Ни императоры, ни архимаги, ни простые люди, если бы знали, что их волю, их страх, саму их жизнь используют как расходный материал в чудовищном ритуале.

Но они не знали. А теперь уже было поздно сопротивляться — все они просто вдруг обрели… ясность.

И решимость.

Но это был только первый удар — чтобы остановить наступление «Шестёрки».

Пришло время настоящего боя — и теперь для него у меня были ресурсы всей планеты. И каждого незаражённого человека на ней…

* * *

В каждый момент я был одновременно в миллиардах мест: слышал гул генераторов в уральских бункерах, чувствовал вкус крови и пороха на губах солдата под Парижем, видел через запотевшие очки учёного дрожащие стрелки приборов, фиксирующих коллапс реальности.

И в каждом из этих мест я сталкивался c «Шестёркой».

Она была вездесущей — но её вездесущность была раковой опухолью, системой контроля, стремящейся всё упорядочить, переварить, ассимилировать. Моя же — была иммунным ответом. Хаотичным и яростным.

Я стал их зеркалом, их тенью.

Я не хотел захватывать мир. Моя единственная задача, выжженная в каждом осколке моего распавшегося сознания, была: ОСТАНОВИТЬ.

Я обрабатывал информацию со скоростью, недоступной ни одному человеческому мозгу, ни даже сонму магов. Я видел поле боя не как совокупность единиц, а как единый организм.

Я предсказывал перемещения лиловых тварей, вычислял частоты пси-атак, находил бреши в энергетическом поле «Шестёрки» — и тут же, через тех же солдат, матерей, инженеров, эти бреши атаковал.

Но этого было мало. Чтобы сражаться на равных, нужны были не просто люди. Нужны были ресурсы.

И я обратил свой взор на аномалии. На Урочища. На места силы, которые «Шестёрка» либо уже поглотила, либо готовилась поглотить.

На таймыре, где огромные бивни уже пронзали небо, группа оставшихся в живых «Витязей», ведомая моей волей, не стала его разрушать. Они, слепо доверяя внутреннему голосу, перенаправили потоки ледяной энергии.

Нестабильный, дикий выброс из разлома был захвачен, сжат и, как снаряд, выпущен обратно в центр лиловой структуры. Кристалл вздрогнул и на миг погас, его связь с сетью разорвалась.

Под Звенигородом, в старом, разрушенном бункере, я, через группу ликвидаторов, провёл ритуал. Не по человеческим гримуарам — по принципам, которые помнил я, Маркелий А'Стар, из иных миров, где магия была частью физики, а реальность — пластичной глиной.