Книга Неприемлемая жертва, страница 120 – Михаил Атаманов

— Комар! Комар! Просыпайся, а то такое пропустишь!

— Что пропущу? – не понял я, заподозрив новую аварию в Убежище или иное происшествие.

— Не скажу. Это нужно увидеть своими собственными глазами! – заинтриговал меня ночной посетитель, и я принялся торопливо одеваться.

Странно, что охрана пропустила постороннего в личные покои моей семьи. Впрочем, опасности в безобидном учёном охранники не увидели, да и Устинов являлся не рядовым поселенцем, а лидером научной группы с высоким положением и авторитетом. Но всё равно нужно будет сделать стоящим на посту бойцам замечание, чтобы впредь гости без приглашения ко мне приникать не могли.

Но теперь самый важный вопрос: что, собственно, случилось? Можно было конечно считать эту информацию из мыслей посетителя и сразу всё узнать, но я посчитал это «неспортивным». Тем более что из общего эмоционального фона ночного визитёра я уже понял, что событие скорее всего из разряда позитивных, и коллеги хотят сделать мне какой-то необычный и приятный сюрприз. Будить безмятежно спящую рядом Минн-О я не стал, как не стал и тревожить Айни в соседней комнате. Напоследок взглянул на настенный монитор и убедился, что с сынишкой всё нормально – младенец спит, все показатели в норме, а ночная дежурная Ласси-Яна бдит и исправно выполняет свою работу. После чего поспешил на выход вслед за ушедшим Валентином Устиновым.

На шестигранной левитирующей платформе мы направились к потолку гигантского зала прямо к месту недавней аварии. Водопад уже несколько часов как иссяк, последствия по большей части устранили, и по расширенному проходу можно было перемещаться прямо на левитирующей платформе. Мы достигли закрытых шлюзовых ворот, но дежурный открыл перед нами проход, пропустив безо всяких вопросов. Выше! Ещё выше! Настолько далеко я ещё никогда не забирался, но мой провожатый и не думал останавливаться, поднимая платформу всё выше по наклонной ледяной шахте.

— Выключи фонарь, Комар! – предложил мне учёный, и сам тоже проделал это.

Я послушался совета и погасил фонарь. И сразу же увидел впереди в самом конце туннеля неяркий, но вполне заметный свет!

— Там выход?! Вы прокопались до поверхности! Может, нам нужны кислородные маски или скафандры?

— В принципе кислородные маски нужны, поскольку давление на поверхности всего тридцать килопаскалей – треть от земной нормы. Но вход там загерметизирован… впрочем, сам увидишь, Комар!

Дальнейший путь мы прошли пешком по рыхлому льду. И я сам увидел то, о чём говорил лидер «научников» – на последних нескольких десятках метров все стены туннеля для герметизации и уменьшения угрозы обвала были покрыты толстым слоем какого-то серого застывшего пластика. А над самим выходом на поверхность раскинулся просторный шатёр из прозрачной плёнки. Тут уже находилось несколько человек из числа «метростроевцев» и научных бригад, но люди просто стояли и молча рассматривали открывшееся зрелище. Молчал и я, слишком шокированный, чтобы говорить и нарушать торжественность момента.

Вокруг на триста шестьдесят градусов, насколько хватало глаз, постиралось тёмно-синее ледяное поле. Неровное, изрытое бесчисленными воронками и трещинами, оно уходило за горизонт. А над всем этим… раскинулось яркое и слегка пульсирующее звёздное море. Миллионы, миллиарды самым разнообразных звёзд! Ночное небо выглядело более живым и гораздо плотнее наполненным огоньками, нежели на Земле. Причём сразу три звезды выделялись своими большими размерами и яркостью – где-то раз в сто ярче обычных звёзд. Одна из этой тройки звёзд была ярко-голубой, две остальные бело-жёлтыми. Ещё я видел сразу две яркие кометы и пересекающий ночное небо плотный шлейф из огоньков – по-видимому, так выглядела соседняя обращённая к нам «ребром» галактика.