Книга Наследие, страница 46 – Алексей Федотов

— Тварь! — заорал мужик с топором и бросился ко мне.

Замах широкий. Сильный, но медленный.

Я ушёл под руку. Ударил его в солнечное сплетение, остановив дыхание. Перехватил топорище, довернул и коленом раздробил ему тазобедренный сустав.

Он рухнул на колено. Отнятым топором убивать не стал. Ударил ребром ладони в висок.

Шестой.

Человек с вилами замер.

Восьмой, стоявший у дерева, уже бежал. Вот и правильно. Вопрос лишь в том, куда, дурачок?

До леса он не добежал. Я сорвался с места.

Сдвиг.

В прыжке ударил обеими ногами ему в спину и мужик полетел вперёд, врезался лицом в землю и попытался подняться. Я наступил ему между лопаток.

— Кто вас послал?

— Никто! — завыл он. — Мы сами! Деревенские мы! Не убивай, господин! Не убивай!

— Из какой деревни?

— Из Кривцова! Оно за лесом! Мы… мы только проезжих трясли! Я никого не убивал! Клянусь!

— Давно?

— Чего давно?

— Давно разбойничаете?

— С весны! Урожай плохой был! Есть нечего!

Я посмотрел на телегу, заваленную овощами.

Интересная логика.

Есть нечего, значит надо убить крестьянина, который эти овощи вырастил.

— Кто главный?

Он посмотрел в сторону мёртвого длинноволосого.

— Прохор. Он главный был.

Был. Правильное время во фразе выбрал.

— Сколько вас всего?

— Только мы! Клянусь! Только мы!

— В деревне сообщники есть?

— Нет! Нет никого! Мужики знают, что мы по ночам уходим, но не знают куда!

Возможно, говорил правду. Возможно, врал, но проверять сейчас было некогда да и не охота.

— Жена? Дети?

— Есть! Жёнка и двое! Не убивай! Ради детей!

Опять дети.

У каждого деревенского разбойника внезапно находятся дети, когда нож оказывается у горла. Почему они не вспоминают о детях, когда предлагают «уединиться» с чужими женщинами?

Я убрал ногу.

Мужик судорожно вдохнул и начал подниматься и в его глазах промелькнула надежда.

Напрасно. Нажда погасла, когда я сломал ему шею.

Седьмой.

Остался мужик с вилами.

Он стоял посреди дороги. Оружие валялось у ног. Руки подняты.

— Господин, — дрожащим голосом сказал он. — Я сдаюсь.

— Кому?

— Тебе! То есть вам! Я ничего не сделал! Я токмо стоял!

— С вилами.

— Так заставили! Прохор заставил! Он всех заставлял!

Я подошёл ближе и мужик попятился.

— Не подходи! Я сдаюсь! По закону сдавшихся убивать нельзя!

— Ты дворянин?

— Нет.

— Солдат?

— Нет.

— Война у нас идёт?

— Нет, но…

— Значит, закон о пленных к тебе не относится.

Он завизжал и бросился к вилам.

Зря.

Я ударил ногой по древку. Вилы перевернулись и остриём вошли ему под челюсть.

Восьмой.

На дороге стало тихо.

Только Зорька испуганно фыркала и пыталась пятиться вместе с телегой. Корзины скрипели. Где-то в кустах осыпалась потревоженная листва. Я стоял посреди дороги и тяжело дышал. Не от усталости. Тело выдержало бой без проблем. Просто запах крови, хруст костей и резкий выброс адреналина вернули меня в прошлую жизнь.

На мгновение. Но мгновение прошло. Я снова был Алексей Демидов.

Граф. Маг.

— Алексей, — тихо позвала Аня.

Я повернулся.

Она уже спрыгнула с телеги. Лена стояла рядом с ней. Обе смотрели на меня.

Не испуганно и это радовало. Скорее ошарашенно.

— Ты ранен? — спросила Лена.

Я осмотрел себя.

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

— Их было восемь, — сказала она.

— Я умею считать.

Аня подошла ближе и взяла меня за руку.

— Можно было оставить хотя бы одного живого, — сказала она.