Книга Воздушная кавалерия. Том 10, страница 82 – Джек из тени

— Не любит мужиков, потому что крокодил? — решил схохмить князь.

— Нет, ваша светлость, — усмехнулся Матвеев, — чертовски красива, иногда даже слишком… Вопрос в преданности графу. Она переплюнет всех нас вместе взятых, всю гвардию, всех работников и так далее по списку. И если надо, утопит в крови половину Империи, лишь бы он жил…

Юрьевский сглотнул вставший в горле ком. Толстый намек Матвеева обдал его могильным холодом. Светлейший молча смотрел на аппарель, которая с лязгом захлопнулась, отрезая его от прошлой жизни навсегда.

Воздух на минус третьем уровне подземного бункера под дворцовым комплексом Юсуповых был таким же чистым и свежим, как и снаружи. Системы жизнеобеспечения гудели на пределе мощности, прогоняя объемы кислорода через угольные фильтры, но не справлялись с главным — они не могли отфильтровать страх. Тот самый страх, который пропитывал каждую молекулу пространства.

Князь Михаил Олегович Юсупов сидел в центре оперативного зала. Перед ним полукругом раскинулась стена мониторов. Еще пару часов назад эта стена была окном, позволяющим с комфортом наблюдать за гибелью чужого рода. Теперь половина экранов транслировала мертвый серый шум, перечеркнутый полосами статических помех.

Единственным источником информации оставалась старая, добрая, проложенная глубоко под землей проводная связь с несколькими ключевыми опорными пунктами на территории усадьбы, да посыльные.

Пальцы князя безошибочно набрали длинный цифровой код. Номер имперского посланника, графа Шереметева. Именно этот человек, обладающий полномочиями от самой Канцелярии, выступал официальным гарантом и контролером законности объявленной кровной вражды. Лично Юсупов с ним не пересекался, предпочитая действовать через доверенных лиц в Сенате, но репутация у Шереметева была однозначной — сухая, безжалостная канцелярская машина, не подверженная эмоциям.

В глубине души патриарх не надеялся, что связь пройдет. Строгановские спецы уже доказали свою способность рушить инфраструктуру целых кварталов. Но динамик коротко пискнул, и в трубке раздались длинные, монотонные гудки.

Раз. Второй. Третий.

Князь затаил дыхание, жестом приказывая Игнатову прекратить переговоры с постами. Бункер погрузился в тишину. Щелчок.

— Внимательно слушаю, — раздался из динамика спокойный голос. Граф Шереметев не удосужился назвать себя, но интонация человека, привыкшего повелевать судьбами, угадывалась безошибочно.

Юсупов шумно выдохнул, почувствовав, как часть свинцовой тяжести уходит с плеч. Канал работает. Значит, закон все еще на его стороне.

— Доброй ночи, граф, — Юсупов заставил свой голос звучать ровно и по-деловому, хотя сердце колотилось где-то в районе кадыка. — Князь Михаил Олегович Юсупов беспокоит. Приношу извинения за поздний звонок, но обстоятельства требуют…

— Я осведомлен о вашей личности, князь, — сухо, с легким оттенком скуки перебил посланник. На заднем фоне в трубке послышались звуки выстрелов, а еще звон фарфора. Шереметев явно пил чай, наблюдая за разворачивающейся в городе катастрофой из окна какого-нибудь безопасного кабинета. — Что вам понадобилось в столь поздний час? Насколько мне известно, ваша операция по изъятию активов Ростовых находится в активной фазе.

Юсупов сглотнул. Четкого, прописанного по пунктам плана разговора у него не было. Пришлось импровизировать, нащупывая почву.