Книга Воздушная кавалерия. Том 5, страница 7 – Джек из тени

— Кирилл! — выдохнула она, и в этом единственном слове было все: облегчение, прощение, счастье.

И прежде чем я успел что-либо сказать или сделать, она, забыв обо всем на свете, бросилась ко мне. Не как светская дама, а как девчонка, нашедшая потерянного щенка. Ее объятия были крепкими и отчаянными, Воронцова вцепилась в меня, словно боялась, будто я сейчас снова исчезну, растворюсь в воздухе, как утренний туман. Я почувствовал, как девушка уткнулась лицом в мое плечо, и ее тело мелко задрожало.

На долю секунды я забыл о боли и ранах, вообще обо всем. Была только Елена, ее тепло, запах волос, в котором смешались ароматы дождя и каких-то едва уловимых, дорогих духов. Это было то, ради чего стоило пройти через ад дуэли, ради чего стоило выживать.

А потом ад вернулся.

Ее руки сжали мои плечи, и тысячи огненных игл вонзились в поврежденные мышцы и обожженную кожу. Боль, до этого момента тупая и ноющая, взорвалась ослепительной вспышкой, затапливая сознание. Из моего горла вырвался не крик, а какой-то сдавленный, звериный рык. Тело инстинктивно дернулось, пытаясь вырваться из этих смертельных объятий, и мир перед глазами снова поплыл, окрашиваясь в багровые тона. Елена тут же отпрянула, словно обожглась. Ее лицо, только что сияющее от счастья, исказилось ужасом и раскаянием.

— Ох, прости! Господи, Кирилл, прости! — залепетала Елена, ее щеки залил густой румянец стыда. — Я… я совсем забыла… Ты же…

Она смотрела на меня с таким искренним сожалением, что я невольно улыбнулся сквозь пелену боли. Эта непосредственность, это неумение сдерживать эмоции было одной из тех черт, которые я так в ней ценил.

— Ничего… — прохрипел, пытаясь отдышаться. — Просто… в следующий раз предупреждай, я морально подготовлюсь.

Она виновато улыбнулась в ответ, и этот неловкий, но до боли искренний момент окончательно разрушил остатки стены, выросшей между нами. Вся напряженность испарились, уступив место простому, человеческому теплу.

— Анализ состояния: болевой шок, скачок адреналина, риск разрыва заживающих тканей, — раздался рядом деловитый, но с нотками укоризны голос Алисы. — Рекомендую полный покой и минимальное количество физических контактов в течение следующих сорока восьми часов.

Я перевел взгляд на Алису. Моя хвостатая помощница стояла, уперев руки в бока, и строго смотрела на Елену, как нянька, отчитывающая неразумного ребенка. Но в уголках ее губ, впервые за все это время, пряталась слабая, едва заметная улыбка. Кажется, она тоже была рада этому неловкому перемирию. Елена, вместо того чтобы обидеться, лишь виновато вздохнула.

— Ты права, — сказала юная графиня, обращаясь к Алисе, как к равному партнеру. — Я погорячилась.

Алиса от такого признания своей правоты даже слегка растерялась, ее ушки смешно дернулись, а хвост, до этого висевший безвольной плетью, слегка качнулся из стороны в сторону. Я смотрел на них, на этих двух таких разных, но одинаково важных для меня девушек, и понимал, что моя жизнь уже никогда не будет прежней, став бесконечно сложнее и запутаннее, но в то же время полнее. Я больше не был один со своей тайной. И это осознание давало невероятную силу, перекрывающую любую физическую боль.

— Так, ладно, обнимашки отменяются, — сказал я, устраиваясь поудобнее на подушках. — Давайте лучше вернемся к нашему… разговору. Лена, ты сказала, что слышала о таких, как я. Расскажи подробнее, для меня это жизненно важно.