Книга Воздушная кавалерия. Том 3, страница 124 – Джек из тени

Вдалеке завыли сирены, это были городские службы, пожарные, скорые, еще больше полиции. Наша маленькая война закончилась. Начиналась большая, грязная работа по зачистке. И я чувствовал, что эта ночь во Владивостоке только начало. Начало кровавой жатвы, которая прокатится по всей Империи.

* * *

Санкт-Петербург, Таврический дворец. В роскошном зале заседаний Государственного Совета пахло дорогим парфюмом, пылью старых гобеленов и откровенной скукой. Сенаторы в расшитых золотом мундирах, чьи лица были больше похожи на сытые, самодовольные маски, лениво переговаривались или откровенно дремали в своих глубоких креслах. С высокой трибуны очередной оратор, размахивая руками, с пафосом вещал о необходимости повышения пошлин на ввоз французских вин, что, по его мнению, должно было укрепить моральный дух нации.

Статский советник Илларион Степанович Лопухин и сенатор Алексей Петрович Орлов сидели рядом, в первом ряду. Они не слушали оратора. Их разговор был тихим, почти беззвучным, но куда более важным, чем вся эта парламентская болтовня.

— Итак, Князь нейтрализован, — шептал Лопухин, его тонкие, бескровные губы едва шевелились. — Мои люди сработали чисто. Он жив, но в коме, в ближайшие месяцы он не будет представлять угрозы.

— А этот… информатор? — так же тихо спросил Орлов, его пухлое, красноватое лицо выражало беспокойство.

— Он должен был сгореть в том аду, который устроил Барон и наши друзья с островов. Вместе со всеми доказательствами.

Они были спокойны, уверены в своей безнаказанности, в незыблемости своего мира, где титулы и деньги решали все. План по срыву операции Князя и устранению неудобного свидетеля, пусть и не до конца, но сработал. Главное было сделано, следы заметены. Теперь нужно было лишь переждать бурю, дать улечься пыли, и можно было продолжать свою большую игру.

Внезапно тяжелые дубовые двери зала заседаний, которые открывались только для прохода самого Императора, с гулким стуком распахнулись. Это было настолько грубым нарушением протокола, что даже самые сонные сенаторы встрепенулись и повернули головы.

На пороге стояли не гвардейцы дворцовой охраны. Это был десяток мужчин в строгой, без знаков различия, темно-серой форме Имперской Службы Безопасности. Они стояли неподвижно, как изваяния, их лица были лишены каких-либо эмоций. Вперед вышел высокий, седовласый человек с суровым, изрезанным морщинами лицом римского патриция. Это был генерал-майор ИСБ Платон Зубов, один из трех заместителей главы ведомства, человек-легенда, чье имя шепотом произносили во всех коридорах власти.

В зале повисла гробовая тишина. Даже оратор на трибуне замолчал на полуслове, с открытым ртом глядя на незваных гостей. Генерал Зубов медленно, чеканя шаг, прошел по ковровой дорожке к самому центру зала, остановившись прямо перед креслом председателя.

— Именем Его Императорского Величества, — его голос, негромкий, но усиленный идеальной акустикой, прозвучал, как удар грома. — Статский советник Илларион Степанович Лопухин и сенатор Алексей Петрович Орлов арестовываются по обвинению в государственной измене.

Лопухин вскочил, его аристократическое лицо исказилось от ярости и неверия.

— Что за фарс⁈ Это недоразумение! Я требую объяснений! Я буду жаловаться Государю!