Книга Воздушная кавалерия. Том 3, страница 24 – Джек из тени

— Вот, — его палец указал на отдаленный, практически неизученный сектор на самой границе Аномалии. — Сектор Гамма-7. Глухой, болотистый, с крайне нестабильным фоном в окрестностях. Официально, мы там не работаем, жандармские патрули туда не суются на постоянной основе, слишком опасно и неэффективно, там минимум нужен весь наш батальон. Именно поэтому это место облюбовали контрабандисты.

Он поднял взгляд на меня.

— По данным нашей разведки, там проходит один из крупнейших транзитных маршрутов, целые караваны. Они хорошо вооружены, у них есть свои Кинетики, вплоть до уровня Гамма. Они чувствуют себя там хозяевами. Официально я не могу санкционировать полномасштабную операцию в этом секторе. Это потребует согласования со штабом, привлечения дополнительных сил, а у меня нет ни времени, ни желания объяснять счетоводам, почему я хочу влезть в это осиное гнездо.

Полковник снова посмотрел на карту, затем на меня. На его губах появилась кривая, хищная усмешка.

— Но… если «учебный патруль» из трех экспериментальных скоростных машин в рамках испытаний навигационного оборудования «случайно» отклонится от курса… и так же «случайно» наткнется на крупный караван контрабандистов… и если в результате этого «досадного инцидента» на мой стол ляжет подробный рапорт, с указанием точного количества уничтоженного противника, захваченного груза и, что самое главное, с околонулевыми потерями со стороны патруля… Это будут именно те «убедительные статистические данные», которые так любят аудиторы.

Он выпрямился, его взгляд стал жестким и требовательным.

— У тебя неделя, лейтенант. Три твоих «Ястреба» и люди, которым ты доверяешь, в идеале вся рота. Покажешь результат, получишь «зеленый свет» на всю эскадрилью, я пробью бюджет у самого Князя. Провалишься… — он не договорил, но я и так все понял.

Я стоял в кабинете Арсеньева, и воздух, казалось, звенел от напряжения, оставшегося после его ультиматума. Его слова «нецелевое расходование государственных средств» и «разговор с военным прокурором» не напугали меня, нет. Страх был непозволительной роскошью, давно оставленной в другом мире, на операционном столе под ножом хирурга. Вместо страха я почувствовал странное, холодное облегчение. Неопределенность кончилась, правила игры были озвучены, ставки сделаны. И я знал, что в этой партии у меня на руках несколько козырей, о которых полковник даже не догадывался.

Я молча смотрел на карту, на это зловещее, расползающееся по бумаге пятно восточной Аномалии. Глухой угол, куда боятся соваться даже матерые жандармские патрули, просто идеально. Это было не просто «осиное гнездо», как выразился полковник. Это был мой личный тир, мой экзаменационный полигон. Место, где я мог не только доказать состоятельность «Ястребов», но и обкатать свою новую роту в условиях, максимально приближенных к аду.

— Мне не нужна вся рота, господин полковник, — твердо произнес я, нарушив затянувшуюся тишину.

Арсеньев поднял на меня свои усталые глаза, в которых мелькнуло удивление.

— Что, прости? — Похоже, полковник ожидал, что я начну торговаться, просить поддержки, а я, наоборот, отказывался от ресурсов.

— Мне не нужна вся рота, — повторил я, ткнув пальцем в карту. — Это не штурм укрепрайона, это охота. Лишние люди, особенно необстрелянные, будут только обузой и потенциальными потерями. А у меня нет задачи привезти вам оттуда колонну гробов.