Книга Воздушная кавалерия. Том 3, страница 8 – Джек из тени

— Отец, слушай меня внимательно, — отчеканил он, его голос стал жестким, как сталь. — Ничего не бойся. Ни с кем не разговаривай. Если снова придут, скажи, что все вопросы к твоему сыну, лейтенанту Особого Корпуса Строганову, и пусть связываются с комендатурой батальона. Ты понял?

— Понял, сынок, понял… — в голосе отца прозвучало облегчение. Упоминание Особого Корпуса всегда действовало на обывателей магически. — Ты уж прости, что отвлекаю от службы…

— Не говори глупостей, — оборвал его Кирилл. — Я скоро буду. Держись.

Он прервал связь и на несколько секунд застыл, глядя в одну точку. Ярость, бессильная и оттого еще более жгучая, грозила выплеснуться наружу. Он, лейтенант Особого Корпуса, награжденный орденом, не мог защитить собственного отца от грязных интриг столичных аристократов.

— Алиса, — мысленно позвал он.

— Уже здесь, командир, — ее голос был серьезен. — Я все слышала. Мои соболезнования, мир людей — отвратительное место.

— Анализ, — коротко бросил он. — Взломай базу данных городской полиции Иркутска. Ищи все, что связано с именем Строганова. Запросы, дела, служебные записки. Просканируй городскую систему наблюдения ГИС, все камеры, если такие есть, в районе дома отца. Мне нужно знать все.

— Уже делаю, — ответила она. — Но, командир, ты же понимаешь, что если они действуют по приказу сенатора, то следов в официальных базах может и не быть. Это будет грязная, неофициальная работа.

— Я знаю. Ищи неофициальные, ищи тех, кто ищет. Прошерсти серую зону ГИСа, уверен такая имеется.

Кирилл вернулся к роте, его лицо было непроницаемой маской. Но бойцы почувствовали перемену. В воздухе повисло что-то новое, зловещее. И когда он отдал команду продолжать тренировку, в его голосе было столько ледяной ярости, что даже самые отпетые разгильдяи бросились выполнять приказ без единого слова.

* * *

Вечер того же дня в небольшом, но уютном доме Строгановых был тревожным. Андрей Ильич, несмотря на заверения сына, не находил себе места. Он ходил из угла в угол, то и дело подходя к окну и выглядывая на тихую, уже погрузившуюся в сумерки улицу. Разговор с Кириллом его немного успокоил, но неприятный осадок остался. Он был простым человеком, купцом, привыкшим жить по чести и закону. И сама мысль о том, что он мог привлечь внимание охранки, была для него дикой и пугающей.

Внезапный, резкий стук в дверь заставил его вздрогнуть. Не стук, а удары, наглые, требовательные.

— Откройте! Полиция!

Андрей Ильич замер. Он вспомнил слова сына: «Никому не открывай». Но стук повторился, на этот раз сильнее, дверь затрещала.

— Откройте, или мы выломаем дверь! Именем Империи!

Страх перед людьми в форме, вбитый в кровь поколений, оказался сильнее сыновнего наказа. Дрожащими руками Андрей Ильич отодвинул засов.

На пороге стояли пятеро. Четверо в полицейской форме и один в штатском, с цепким, неприятным взглядом. Он, не говоря ни слова, оттолкнул хозяина и шагнул в дом.

— Строганов? — спросил он тоном, не предполагающим возражений. — Вы арестованы по подозрению в контрабанде Пыли в особо крупных размерах.

— Какой контрабанде? — пролепетал Андрей Ильич, его сердце ухнуло куда-то в пятки. — Да вы что, господа, очумели? Какая Пыль? Я всю жизнь лес да скобяные изделия вожу!

— Это мы сейчас и проверим, — усмехнулся тот, что в штатском. — Обыск!