Книга Воздушная кавалерия. Том 2, страница 105 – Джек из тени

Внизу, среди камней, воцарилось недоумение. Бандиты, спустившиеся на сафари, вдруг начали умирать без видимой причины, без выстрелов. Один за другим, их веселье сменилось сперва удивлением, а затем паникой. Они начали прятаться за стволами деревьев и камнями, озираясь, ища невидимого врага, но видели лишь скалы и лес. А я продолжал свою работу, вычеркивая красные точки с моей тактической карты.

Внизу, в аду перекрестного огня, мое невидимое вмешательство не осталось незамеченным. Капитан Соколов, прижатый к земле за большим, расколотым надвое валуном, видел это чудо своими собственными глазами. Я поймал его в свой прицел, когда он, рискуя головой, выглянул из-за укрытия. На его лице, грязном, забрызганном кровью одного из его погибших бойцов, читалось сперва недоумение. Он видел, как один из бандитов, уже занесший нож над раненым разведчиком, вдруг дернулся и молча упал. Затем второй, целившийся из-за дерева, точно так же беззвучно рухнул на землю с дырой в виске.

Соколов не был Орловым. Его мозг, заточенный под тактику выживания, а не под парады, работал быстро и эффективно. Я видел, как в его глазах недоумение сменилось на искру догадки, а затем на вспышку дикого, рискованного осознания. Понял, что в этой смертельной партии появился еще один игрок, который помнит о договоре. Капитан увидел свой единственный, один на миллион, шанс.

— ВПЕРЕД!!! — его крик, усиленный личным коммуникатором, перекрыл даже грохот пулеметов. Это был не приказ, это был рев, вырвавшийся из самых глубин легких человека, который ставил на кон все. — В БЛИЖНИЙ БОЙ! СМЕШАТЬСЯ С НИМИ!

Разведчики, услышав приказ, на долю секунды замерли, их лица выразили то же недоумение, что и я испытал мгновение назад. Броситься в рукопашную, на врага, который превосходит их числом, под огнем пулеметов? Это было чистое безумие, но они верили своему командиру больше, чем инстинкту самосохранения. И когда Соколов первым, оттолкнувшись от своего валуна, с яростным криком рванулся вперед, прямо в гущу спустившихся с гор бандитов, его люди, как один, последовали за ним. Это была волна отчаяния и ярости, захлестнувшая поляну. Они не стреляли на бегу, экономя патроны для кинжальной дистанции. И план Соколова, гениальный в своей самоубийственной простоте, сработал.

На верхнем уступе оба Кинетика, Горлан и Хряп, которые как раз собирались обрушить на разведчиков очередной камнепад, замерли. Они видели, как жандармы и собственные бойцы смешались в единую, хаотичную, мечущуюся массу. Кинетики больше не могли больше использовать свои площадные атаки, боясь задеть своих. Пулеметы на верхних ярусах тоже прекратили огонь по той же причине. Бойня превратилась в свалку, в кровавую мясорубку, где невозможно было разобрать, кто свой, а кто чужой.

Но для меня, для моих «Глаз» и для Алисы, это месиво было не хаосом, а четкой, понятной шахматной доской.

— Командир, они сделали это! — в голосе Алисы звучал неприкрытый восторг. Ее аватарка в интерфейсе аплодировала. — Кинетики нейтрализованы как огневая поддержка! Теперь это просто драка!

— Это не драка, ушастая. Это наш выход, — мой голос был спокоен, но сердце колотилось в груди, как отбойный молоток. — Давай мне самые опасные цели. Пулеметчики, гранатометчики, офицеры. Всех, кто представляет угрозу для людей Соколова.