Книга Воздушная кавалерия. Том 2, страница 23 – Джек из тени

Лицо скривилось в брезгливой гримасе.

— Инвентаризация? Какая еще инвентаризация? Не положено, все по описи, все на месте. Иди отсюда, офицер, не мешай служить.

Дверь начала закрываться, но моя трость, упершись в косяк, не дала ей этого сделать.

— Я повторяю, — мой голос был тихим, но в промозглой тишине он прозвучал, как щелчок затвора. — Откройте дверь. Это приказ.

Каптенармус, а это мог быть только он, на мгновение замер. В его маленьких глазках промелькнула борьба между врожденной ленью и страхом перед офицерскими погонами. Страх победил, с громким вздохом, полным вселенской скорби, он отпер засов и распахнул дверь.

— Входите, раз приказано, ваше благородие, — проскрипел он, отступая в сторону. — Только не говорите потом, что я вас не предупреждал.

Я вошел внутрь и на мгновение замер. Если казарма была чистилищем, то это был один из его самых запущенных филиалов. Царство ржавчины, запустения и густого, въедливого запаха старой оружейной смазки, смешанного с сыростью и мышами. Тусклая лампочка под потолком едва разгоняла мрак, выхватывая из него пирамиды с винтовками, штабеля ящиков с патронами, покрытых плесенью, и горы какого-то тряпья в углу.

— Впечатляет, — пробормотал я.

— А то! — с гордостью отозвался каптенармус. — Порядок у меня. Все учтено.

Я подошел к ближайшей пирамиде. Взял в руки первую попавшуюся винтовку. Холодный, шершавый металл неприятно лег в ладонь. Я передернул затвор, он прошел с таким скрежетом, словно внутри него был не механизм, а горсть песка.

— Алиса, полный анализ.

— Уже, командир. Структурная усталость металла затворной группы. Микротрещины, вероятность разрыва гильзы при выстреле семнадцать процентов. Вероятность заклинивания после первого выстрела тридцать восемь. Ствол… о, мамочки.

Я поднес винтовку к свету и заглянул в ствол. Вместо четких нарезов я увидел нечто, похожее на лунный пейзаж.

— Ствол похож на стиральную доску, — пробормотал я.

— Износ нарезов восемьдесят два процента, — подтвердила Алиса. — Пуля будет не лететь, а кувыркаться. Точность стрельбы на дистанции сто метров сравнима с броском камня. Эту винтовку нужно было списать еще во время прошлой войны. С японцами, в прошлом веке.

Я молча поставил винтовку на место. Взял вторую, третью, картина была та же. Убитый в ноль оружейный хлам, который годился только на то, чтобы пугать ворон.

В этот момент за спиной скрипнула дверь. Я обернулся, на пороге стоял сержант Матвеев. Он пришел, это уже было маленькой победой. Он молча вошел, закрыл за собой дверь и встал у стены, скрестив руки на груди. Он не задавал вопросов, он просто смотрел.

— Ну что, насмотрелись, ваше благородие? — съехидничал каптенармус. — Оружие как оружие, Стреляет и ладно. Солдату большего и не надо.

— Это не оружие, — тихо сказал я, не отрывая взгляда от Матвеева. — Это гарантированная смерть для того, кто попытается из него выстрелить в бою. И я хочу знать, почему мой взвод вооружен этим металлоломом.

Каптенармус насупился.

— Что выдали, тем и вооружены, другого нет.

— Врешь, — так же тихо сказал я.

Я медленно пошел вдоль стены, мимо ящиков с патронами. Моя трость мерно отстукивала ритм по грязному бетонному полу. Я остановился у самого дальнего штабеля, в самом темном углу. Ящики здесь были новее, и на них не было такого толстого слоя пыли.