Книга Воздушная кавалерия. Том 1, страница 2 – Джек из тени

И в этот момент мой собственный мозг — мозг 37-летнего инженера — в конце концов выдаёт первую осмысленную реакцию на происходящее. И, как ни странно, это были не страх и паника, а холодное, отстранённое недоумение.

Этого не может быть. Это попросту невозможно. Я умер. Детонация реактора не оставляет шансов выжить. Значит, это агония? Предсмертный бред, который генерирует мой угасающий мозг?

Но боль от впившейся в щёку острой щепки, которая оторвалась от вспоротой шальной пулей деревянной обшивки совсем рядом с моей головой, слишком реальна. Слишком.

— Кирюха, в укрытие! — кричит бородатый мужик в капитанской фуражке и палит из огромного револьвера в сторону нападавших.

Мужик в капитанской кепке смотрит прямо на меня. На тело, которое я до сих пор считал своим. И в глазах этого бородача стоит неподдельный страх. Страх за кого-то, кто очень близок ему. Страх за своего… сына?

Осознание случившегося бьёт под дых, вышибая остатки воздуха из лёгких, которые почему-то как будто не мои. Безумная мысль сверкнула, как молния: я в чужом теле. В чужой, мать его, жизни.

Итак, я не умер. Или умер, но это ещё не конец, и мне придётся умереть вновь, так как прямо сейчас мою жизнь — но уже в другом теле — пытаются оборвать. Снова.

Эта совершенно дикая и абсурдная, невозможная во всех смыслах мысль оказалась страшнее любой вспышки реактора и страшнее любой физической боли. Мысль о том, что я заперт в теле какого-то Кирюхи и сейчас нахожусь посреди бандитской разборки в небесах альтернативной, мать ее, реальности, пульсировала паническими импульсами, отдаваясь в висках. Я заперт и ничего, абсолютно ничего не могу с этим поделать.

Хаотичная перестрелка, в которой мне было кем-то или чем-то отведено место пассивного наблюдателя, оборвалась так же внезапно, как и началась. Беспорядочная пальба, а также сопровождающие её крики стихли и на их месте воцарилась звенящая от напряжения тишина, в которой слышался лишь свист ветра да гул двигателей нашего дирижабля.

А затем из абордажного судна, которое буквально присосалось к нашему борту, на палубу спрыгнул человек в странном обличии.

Он действительно не выпрыгнул и не вывалился, а именно спрыгнул и с хищной, выверенной грацией и без единого лишнего звука приземлился на доски. В его движениях не было и намёка на суету, вся его фигура говорила только о том, что человек этот обладает холодным расчётом и смертоносной эффективностью.

Спрыгнувший налётчик был закован в тяжёлую, подогнанную по фигуре броню из тусклого воронёного металла. На этой броне не было ни единого опознавательного знака, а шлем незнакомца полностью скрывал лицо, превращая его в безликую машину для убийства. Мой мозг, привыкший анализировать всё, что видит, не смог обойти стороной и не отметить качество подгонки пластин и сложную кинематику суставов. Вердикт мной был вынесен моментально — это не кустарная поделка, а высокотехнологичное изделие.

— Это что ещё за хрень⁈ — скорее недоумённо, чем со страхом выдохнул кто-то из наших.

«Стальной Волк» (так я мысленно окрестил незваного гостя) ничего не ответил. Он медленно повернул голову, окидывая взглядом всех, кто был на дирижабле. Он не искал цель, а выбирал её — его острый, как ледяная игла, взгляд я почувствовал даже сквозь глухой шлем.