Книга Воздушная кавалерия. Том 1, страница 52 – Джек из тени

Инстинкт. Я бы его назвал самой древней и самой честной операционной системой, так как она не знает ни логики, ни гордости, ни отчаяния — ничего. У неё одна-единственная команда, вшитая в сам базовый код: `Run.exe`. И, выполняя эту команду, я бежал, на сколько хватало моих сил.

Я нырнул в расщелину не потому что просчитал заранее своё решение, а действуя рефлекторно, будто кто-то из глубин моего подсознания без моего ведома втолкнул меня в неё. Как только я очутился в расщелине, мир для меня сузился до трёх вещей: запаха сырой земли, раздирающей боли в спине и сотрясающего землю топота преследующего меня хищника. Я буквально ввинчивался в узкий лаз, как саморез. Кожа сдиралась о камни, оставляя кровавые метки, но я не чувствовал ничего, кроме всепоглощающего ужаса. Мой хитроумный корсет, стоящий баснословных денег и бывший мне не только тюрьмой, но и опорой, заскрипел, будто протестуя, а через секунду до моих ушей донёсся отвратительный, обдавший меня холодом, треск. Новая волна боли захлестнула сознание — это одна из поддерживающих пластин, которая не выдержала нагрузки и лопнула, вонзилась мне куда-то под рёбра. Однако мой инстинкт самосохранения оказался сильнее, и я, несмотря на боль, продолжил ползти вперёд. В темноту. Подальше от звука, что издавал догоняющий меня монстр.

А звук этот был ужасен. Рёв, который доносился до меня, казалось, давил физически, отчего у меня даже завибрировали кости. Земля подо мной ходила ходуном, как палуба во время шторма. А потом послышался жуткий протяжный скрежет, который заставил кровь застынуть в жилах. Это был скрежет гигантских когтей по камню. Монстр пытался расширить вход, пытался добраться до меня, а я был крысой, что забилась в доме в щель. Теперь же этот дом разносил в щепки гигантский, обезумевший от ярости экскаватор.

Я полз, отталкиваясь от земли локтями и подбородком, волоча за собой бесполезные безжизненные ноги. Теснота в расщелине была просто удушающей, клаустрофобам здесь точно делать было нечего. Моя одежда то и дело цеплялась за острые выступы, а лицо постоянно царапалось о камень. К тому же вонь здесь стояла невыносимая — пахло гнилью, сыростью и разложением. Запах места, куда никогда не заглядывало солнце.

И вдруг неожиданно теснота кончилась. Я вывалился из узкого лаза в пространство побольше, прокатившись по каменистому полу, и замер, тяжело дыша, не в силах пошевелиться. Я лежал на боку, прижавшись щекой к холодному влажному камню, и слушал. Скрежет снаружи стал тише, сменившись недовольным утробным урчанием. Кажется, тварь поняла, что ей сюда не пролезть.

Меня накрыло волной эйфорического облегчения. Я спасён, я жив. Но радость моя была не долгой. Через несколько секунд я понял, что радоваться нечему: я оказался в глубокой заднице, в абсолютно безнадёжной ловушке.

Скрежет стих. Значит, медведь ушёл. Мои глаза постепенно привыкли к темноте, и я начал различать очертания моего нового дома. Им оказалась небольшая пещера, метра три в диаметре, которая явно была чьим-то логовом. Воздух здесь был тяжёлым и спёртым, пропитанным запахом старой крови, экскрементов и чего-то ещё сладковато-тошнотворного, отчего сводило желудок.

А потом я увидел их…

Кости. В дальнем углу пещеры их была целая гора, они были свалены в кучу, как дрова. Я присмотрелся: некоторые из них принадлежали животным — черепа волков, рёбра каких-то крупных копытных. Но среди них были и другие. Я увидел пожелтевший человеческий череп с пустыми глазницами, смотревшими в потолок, а рядом с ним валялся обглоданный тазобедренный сустав и бедренная кость, на которой все ещё болтался истлевший обрывок кожаного сапога.