Книга Воздушная кавалерия. Том 1, страница 77 – Джек из тени

Команда начала швартоваться, а я стоял и смотрел на причал, на толпу зевак, на портовых работяг, на купцов, которые из любопытства выходили из своих контор, и я видел, как меняются лица у людей, когда они замечали наш старый, потрёпанный жизнью дирижабль. Я вслед за отцом медленно спускался по трапу, опираясь на свою грубую трость. Каждый мой шаг был выверен, поэтому у меня отлично получалось изображать лёгкую хромоту, а усталое, но волевое выражение лица подтверждало слухи о моём частичном исцелении.

Я видел взгляды этих людей. В них больше не было жалости, как не было и того снисходительного сочувствия, которое преследовало меня с момента попадания в это тело. Теперь в этих многочисленных глазах была гремучая смесь из зависти, восхищения, страха и уважения. Люди больше не смотрели на меня как на калеку, они смотрели на меня, как на человека, который спустился в ад, заключил сделку с дьяволом и вернулся с прибылью.

Я шёл по причалу, и толпа молча расступалась передо мной. Стук моей трости о камни мостовой был единственным звуком в этой внезапно наступившей тишине. Я знал, что моя незаметная жизнь в теле беспомощного калеки закончилась навсегда. Я рискнул, и мой план сработал, и проблема решена.

Наш дом, небольшой, но крепкий, втиснутый между складом и конторой портового весовщика, встретил нас запахом пыли, дерева и покоя. Как же хорошо было в нём после постоянной качки «Удачи» и вечно гудящего, будто живого воздуха Аномалии! И этот не качающийся пол под ногами, и отсутствие посторонних звуков сейчас были для меня немыслимой роскошью.

Вечер прошел в непривычном, а оттого кажущемся сюрреалистичным, уюте. Батя, отбросив на время все дела, решил сам приготовить ужин, и вскоре по дому поплыл божественный, но в то же время простой и знакомый до слёз запах жареной картошки с луком. Мы сидели за грубым дубовым столом и ждали, когда аппетитное блюдо приготовится. В доме царил уют и покой, огонь в камине отбрасывал на стены пляшущие тени, а за окном выл промозглый балтийский ветер.

— Надо «Удачу» в док ставить, — сказал отец, задумчиво раскладывая золотистую, с румяной корочкой картошку по тарелкам. — После твоих… правок летать-то она стала лучше, спору нет, но корпус ведь всё равно надо латать. Да и дом этот… тесноват. Купим особняк поприличнее, на Торговой. Теперь-то мы можем себе это позволить.

Он говорил о простых и понятных вещах: ремонт, новый дом, новая прислуга. Его мир, хоть и был потрясён до основания, но отец всё ещё пытался вернуться в привычную колею. И сейчас, высказав мне свои идеи, он смотрел на меня с надеждой, и ожидал, что я подхвачу эту его простую и вполне выполнимую мечту. А я молчал, потому что мои планы простирались далеко за пределы этого города и даже страны. В моей голове созрел новый план, а моя Консоль в фоновом режиме уже анализировала биржевые сводки, скачивая их через городскую сеть ГИС, и строила графики рентабельности производства пылевых аккумуляторов нового типа.

— Всему своё время, батя, — наконец ответил я, изображая усталость. — Давай разберемся с Пылью. Для начала надо её сбыть, а потом будем думать об обновках.

Отец с облегчением кивнул головой. Такой подход ему был близок и понятен. Это была его родная среда — торговля, выгода, переговоры. И сейчас, услышав от меня прагматичный ответ, он решил, что его сын, хоть и тронутый Аномалией, всё ещё был купцом. Мой отец и подумать не мог, что для меня продажа этой Пыли была не самоцелью, а лишь первым шагом и стартовым капиталом для проекта, масштабы которого он не смог бы даже вообразить.