Книга Паровая кровь, страница 48 – Джек из тени, Марк Блейн

Голубая руда. Та самая, которой поделился со мной Скритч, когда только пришёл в Вольфенбург. Та самая, сталь из которой вызывала паралич у подземных тварей. Вот только концентрация была в разы выше!

Я протянул руку и осторожно коснулся камня. Он был холодным, как лёд и очень был тяжёлым. А светился как светодиодный фонарь.

— Запасы, Скритч, — мой голос стал напряжённым. — Ты сказал, вся пещера… Насколько она велика?

— Огромная, барон, — глядя на меня с удивлением, ответил ратлинг. Он не понимал моего внезапного возбуждения. — Мы не видели её конца. Она уходила во тьму на многие мили. Это… это не жила. Это целая гора под землёй.

Я сжал камень в руке. Холодный свет пробивался сквозь мои пальцы.

Селитра и порох. Я искал ключ к войне на поверхности. Я искал способ делать «бум». А под моими ногами, всё это время, лежал ответ на другой, куда более страшный вопрос. Ответ на пробуждение Матки.

Это была не просто руда. Это был мой ультиматум подземному миру. Если сталь из неё действительно ослабляет тварей, то с такими запасами я мог вооружить не просто отряд. Я мог заковать в эту сталь целые армии. Я мог строить из неё подземные крепости. Я мог создавать оружие, которое будет для порождений Матки смертельным ядом.

Я поднял голову и посмотрел на Скритча. Ужас в его глазах ещё не прошёл, но теперь в них затеплилась крошечная искорка надежды, зажжённая моим собственным, внезапно вспыхнувшим азартом.

Плохая новость: под нами просыпается апокалипсис.

Хорошая новость: мы только что нашли способ дать ему по зубам.

Я посмотрел на светящийся образец в своей руке. Я получил ключ к победе в подземной войне и, возможно, нечто большее.

Светящийся камень в моей руке был одновременно якорем и детонатором. Якорем, что мог удержать наш мир от падения в бездну, которую разверзла пробуждающаяся Матка. И детонатором, который неминуемо должен был взорвать хрупкий политический баланс, выстроенный мной на поверхности. Я смотрел на холодное голубое сияние, и мой мозг уже набрасывал сотни вариантов его применения: от бронепластин и клинков до защитных экранов. Но мой внутренний политик, циничный и уставший, шептал, что у каждой находки есть цена. И за эту гору под землёй мне скоро выставят счёт.

Я не ошибся.

Новость о моей находке распространилась по подземельям быстрее, чем чума по средневековому городу. Ратлинги, опьянённые спасением и обретённой надеждой, не умели держать язык за зубами. А гномы, чьи бороды, казалось, улавливали малейшие вибрации камня, имели уши повсюду.

Они не прислали гонца. Они явились сами.

Через три дня после возвращения отряда Скритча, когда я как раз пытался наладить первую плавку новой руды в больших объёмах, смешивая её с обычной сталью, работа в «Кузнице» встала. Рёв паровых молотов смолк, сменившись напряжённой, гулкой тишиной. Я вышел из цеха, вытирая руки промасленной тряпкой, и увидел их.

По главному плацу, утоптанному в шлак и пыль, двигалась делегация. Это было похоже на то, как древний ледник медленно, но неумолимо ползёт по земле, сдирая с неё всё наносное. Десяток гномов, закованных в чёрную, как ночь, броню, украшенную не золотом, а рунами из тусклого серебра. Их бороды, заплетённые в сложные косы и скреплённые металлическими кольцами, спускались до самых поясов. Каждый их шаг был тяжёл и выверен, каждый взгляд твёрд, как гранит. Они несли с собой ауру древней силы, гордости и нерушимых традиций.