Книга Формула огня, страница 116 – Джек из тени, Марк Блейн

— Командир… — снова начал Штайнер, но я поднял руку, заставляя его замолчать.

Я смотрел, как авангард этой реки, самые быстрые, самые отчаянные, приближается к первой линии нашей обороны. К натянутой колючей проволоке, за которой, в наспех вырытых окопах, залегли мои пулемётчики. Они были в нескольких сотнях метров. И они продолжали идти, брести, не разбирая дороги, их пустые глаза были устремлены на наши стены, как на единственный маяк в океане мрака.

— Штайнер, — сказал я, и мой голос прозвучал глухо, как будто я говорил из-под земли. — Прикажи своим людям держать себя в руках. Ни одного выстрела без моей команды. Пусть подойдут.

Машина заработала. Огромный, бездушный, но до отвращения эффективный механизм, который я спроектировал в своём мозгу, ожил, приводимый в движение сотнями моих солдат, превратившихся в его безликие шестерёнки. План «Фильтр», звучало чисто, почти по-научному. На деле же это был конвейер по переработке человеческого отчаяния, и я был его главным конструктором.

Первый кордон, наша «Красная зона», ощетинился сталью. Три ряда колючей проволоки, намотанной на вбитые в мёрзлую землю толстые колья, перегородили вход в долину, оставив лишь один узкий, метров в пятьдесят шириной, проход. По обе стороны от этого прохода, на склонах, в тщательно замаскированных гнёздах, залегли мои пулемётные расчёты. Четыре тяжёлых агрегата, плюющихся смертью на паровой тяге. Их стволы, накрытые брезентом, смотрели прямо на проход. Любой, кто сунулся бы напролом, превратился бы в кровавую кашу за считанные секунды.

В самом проходе, перед ним и за ним, выстроились три шеренги моих лучших «Ястребов». В первом ряду щитовики в кирасах, вторая и третья с винтовками за спиной и короткими штурмовыми тесаками на поясе. Их лица были скрыты стальными шлемами, превращая их в безликую, несокрушимую стену.

Когда первые ряды беженцев, самые отчаявшиеся, самые быстрые, доплелись до этого кордона, они замерли. В их пустых глазах на мгновение промелькнуло что-то похожее на осознание, они упёрлись в стену. Не каменную, а стальную, холодную и безразличную.

Я стоял на небольшой деревянной вышке, возведённой прямо за спинами моих солдат. Рядом со мной был Эссен и несколько связистов с сигнальными флажками. Я взял рупор, усиленный простеньким руническим заклинанием. Мой голос, громкий, металлический, безэмоциональный, ударил по толпе, заставив их вздрогнуть.

— Внимание! Говорит комендант крепости Штольценбург! Вы вошли на территорию герцогства Вальдемар! Дальнейшее продвижение запрещено!

Толпа загудела. Из передних рядов послышались крики, в которых смешались мольба, гнев и отчаяние.

— Пустите! У нас дети! Мы умираем!

— Дайте еды! Воды!

— Мы не враги!

Я дождался, пока волна криков немного спадёт.

— Помощь будет оказана, — продолжил я всё тем же ровным голосом. — Но на наших условиях. Порядок следующий, всё оружие, до последнего ножа, складывается в кучу перед нашими солдатами. После этого вы проходите дальше, группами по сто человек. Любая попытка пронести оружие, любая попытка прорвать оцепление будет расценена как нападение на солдат герцога. И будет подавлена немедленно и без предупреждения.

Я указал на склоны, где мои люди по моей команде сдёрнули брезент с пулемётов. Тусклый блеск их медных кожухов на фоне серого неба был красноречивее любых слов.