Книга Формула огня, страница 65 – Джек из тени, Марк Блейн

— Они не брали пленных. Никого. Старики, женщины, дети… всех вырезали. Тела были свалены в кучи в центре стойбища и сожжены. Мы нашли несколько тел на окраине, тех, кто пытался бежать. Они были исколоты копьями и стрелами. Они не убивали их, они с ними играли. Как кошка с мышью. Колодцы были отравлены, мы видели трупы животных, плавающие в них. Они не просто уничтожили клан. Они стёрли его с лица земли. Словно его никогда и не было.

В шатре повисла мёртвая тишина. Я смотрел на Урсулу. Её лицо превратилось в каменную маску, ни один мускул не дрогнул. Только костяшки её пальцев, сжимающих рукоять топора, побелели.

— Мы пошли дальше, — продолжил Грош, и его голос стал почти шёпотом. — Думали, может, это единичный случай. Может, Чёрные Бивни чем-то прогневали эльфов. Но потом мы нашли стойбище Кривых Клыков. И там было то же самое. Пепел. Кости. И этот запах… запах горелого мяса. И так день за днём. Стойбище за стойбищем. Клан за кланом. Красные Волки, Мохнатые Спины, Песчаные Дьяволы… все. Все, кто жил к северу от реки. Они идут с востока на запад, широким фронтом, и просто выжигают всё живое.

Я закрыл глаза. Запах гари. Вот оно что. Это горели не леса. Это горел целый народ.

— Мы поняли, что нужно предупредить южные кланы, — хрипел Грош. — Мы разделились. Я и Гурк, — он кивнул на носилки, на которых лежал второй орк, — пошли сюда, к тебе. Остальные — на юг, к клану Белого Волка. На обратном пути на нас напал их разъезд. Лёгкая кавалерия на ящерах. Их было всего десять, но они были быстры, как ветер. Мы пытались уйти, но они загнали нас в овраг. Мы убили троих, но они ранили Гурка, перебили ему ноги. Я тащил его на себе три дня. Я не спал, не ел, просто шёл. Ты должна знать, вождь. Они перейдут Чёрную Воду через несколько дней. И тогда… тогда они придут за остальными.

Он закончил и уронил голову на грудь, его плечи сотрясала беззвучная дрожь. Он выполнил свой долг. Он донёс весть.

Я медленно открыл глаза и посмотрел на Урсулу. Маска спала.

— Урсула… — начал я, но она меня не слышала.

Она молчала несколько долгих, звенящих секунд. В шатре был слышен только хрип Гроша и тихое постанывание раненого на носилках. А потом она подняла на меня глаза. И в них не было больше ни горя, ни отчаяния. Только холодная, как лёд, и твёрдая, как сталь, решимость.

— Ты пойдёшь со мной, — сказала она. Это был не вопрос и не просьба. Это был приказ. Приказ, основанный на праве союзника, на праве воина, чей народ истребляют, как скот. — Ты возьмёшь свою армию. Ты возьмёшь свои громовые палки. И мы пойдём в степи. И мы убьём их всех. Мы сожжём их так же, как они сожгли моих братьев. Мы отравим их колодцы. Мы вырежем их детей. Мы сотрём их с лица земли.

Она сделала шаг ко мне, и я невольно отступил. От неё исходила аура такой концентрированной, ледяной ярости, что, казалось, воздух вокруг неё начал трескаться.

— Я помогла тебе построить твою крепость из камня. Теперь ты поможешь мне построить мою из их черепов. Ты мне должен, Михаил. Ты дал мне слово.

Она стояла и ждала ответа. И я смотрел на неё, на мою жену-орка, на моего самого верного и сильного союзника, и понимал, что она не отступит. Она не простит мне отказа. Я смотрел на неё и видел за её спиной пылающие степи, я слышал крики умирающих детей, я чувствовал запах горелой плоти.