Книга Перекрестки миров. Том 5, страница 114 – Джек из тени

Капитан обмяк. Рука, тянущаяся к тангенте, безвольно повисла вдоль туловища. Взгляд офицера остекленел, уставившись в одну точку где-то сквозь грудь Барона. Челюсть слегка отвисла.

— Идем, — Ирина снова дернула Алексея за рукав, увлекая за собой прямо в мерцающий белый проем.

Корнев шагнул в пустоту. Дверь из белого света схлопнулась за их спинами с мягким, сухим щелчком, не оставив даже ряби на бирюзовом фоне Врат.

Спустя полминуты капитан очнулся от того, что его трясли наблюдатели из особистов.

— Капитан! Твою мать, очнись! Где он⁈

Капитан заморгал, фокус вернулся в глаза. Он тупо посмотрел на особиста, затем перевел взгляд на абсолютно нормальный, гудящий портал.

— Кто, товарищ капитан? — хрипло, не понимая сути претензий, выдавил начкар.

* * *

Третьякова откровенно телепало в разные стороны. Майор мерял шагами тесный, прокуренный кабинет в здании штаба, оставляя на линолеуме грязные следы после суетливой беготни. В пальцах ходила ходуном не прикуренная сигарета. Колесико зажигалки чиркало впустую, высекая искры, но газ не загорался. Третьяков глухо выругался, в сердцах сломал сигарету пополам и швырнул табачное крошево в мусорную корзину.

Напротив, втиснувшись в жесткое кресло, сидел Асатьев. Глава дипломатической миссии выглядел так, словно ему только что диагностировали язву, причем сразу четвертой стадии. Галстук ослаблен, верхняя пуговица рубашки расстегнута, на лбу блестит испарина.

Барона на той стороне не было. И нет до сих пор, хотя с момента инцидента на КПП прошло уже шесть долгих, выматывающих нервы часов.

— Что она сделала, Илья? — голос Асатьева сорвался, прозвучав жалко и тонко в тишине кабинета. Дипломат достал платок, судорожно промокнул лоб. — Что эта хвостатая дрянь сделала, что опытный, мать его, боевой офицер на КПП просто начал смотреть в одну точку⁈

— Да хрен его знает! — рявкнул Третьяков, опираясь кулаками о столешницу. — Никто из наблюдателей так и не понял. И Смирнов ничего не помнит. Говорит, моргнул — и пустота. Стою, говорит, смотрю на арку. Всё!

Особист оттолкнулся от стола, подошел к монитору, на котором застыл кадр с камеры наружного наблюдения. На экране Корнев и Эйрин стояли перед капитаном Смирновым.

— А вот это… — Третьяков ткнул пальцем в монитор. — Это вообще песня. Ты записи разговора слышал?

— Слышал, — поморщился дипломат.

— Ни хера ты там не слышал, Олег! Потому что там ни хрена нет! — майор сорвался на крик. — Будто там вообще никого не было! Микрофоны направленного действия, писали всё с расстояния в полсотни метров. А на дорожке — ноль! Только шум стройплощадки, грохот бетономешалок и вой ветра. Ни одного слова! Как можно было просрать вспышку, Олег⁈ Как мы это допустили⁈

Асатьев вжался в кресло.

— Ты понимаешь, что это значит? — дипломат попытался взять себя в руки, голос зазвучал суше. — Мы потеряли Навигатора. Единственного человека с админским доступом.

— Триста дней, — хрипло, словно выплевывая камни, ответил Третьяков. Он подошел к кулеру, налил полный стакан ледяной воды и выпил залпом.

— Что — триста дней?

— Мой человек уже глянул таймер на консоли, — особист развернулся к дипломату. В глазах майора плясала мрачная, обреченная злость. — Он обновился. У нас есть ровно триста суток. Таймер тикает. Через триста дней арка погаснет. Вся наша гребаная дивизия, все танки, вся стройка — окажутся в мышеловке без снабжения.