Книга Экспансия. Том 1, страница 106 – Джек из тени

Центурион Ветрий, чья когорта заходила с другой стороны, в ужасе замер, услышав звуки бойни. Он увидел, как его товарищи из Третьей когорты бегут. Бегут, бросая оружие, давя раненых, их лица были искажены животным ужасом. А за ними из огненного ада, не спеша, как палачи, шли чёрные фигуры, поливая всё вокруг потоками смертоносной энергии.

Подкрепление в лице отрядов барона Кройца, привлечённое шумом боя, подоспело как раз к финалу. Они выбежали на площадь и застыли, как вкопанные. Вся площадь была усеяна телами в имперской броне, сотни тел. А посреди этого кровавого побоища стояли пятьдесят аниморийских гвардейцев. Они спокойно перезаряжали оружие, проверяли снаряжение, а двое из них деловито добивали раненых карателей короткими выстрелами в голову. Спокойно, методично, без злобы и без жалости.

Барон Кройц посмотрел на эту сцену, потом на свой меч, который казался теперь детской игрушкой, и почувствовал, как по спине пробегает липкий, холодный пот. Он думал, что они заключили союз с другой империей. Теперь он понял, что они продали душу дьяволу. И этот дьявол только что показал им, как он умеет собирать свою жатву.

* * *

Генерал Ратилье стоял перед магической картой в своём шатре, и тишина вокруг него, казалось, вибрировала от сдерживаемой ярости. Он не кричал, не бил кулаками по столу. Его гнев был холодным, как лёд, и оттого в тысячу раз более страшным. Два центуриона, Гальба и Ветрий, стояли перед ним на коленях. Гальба, командир Третьей когорты, трясся, как в лихорадке, его лицо было землистого цвета, а взгляд бегал по узорам на ковре. Ветрий, командовавший Седьмой, выглядел не лучше, он просто смотрел в пустоту, его сознание, казалось, так и осталось там, на залитой кровью площади, среди останков его солдат.

— Горстка против сотен — прошептал центурион — но я не видел такого никогда! Каждый бил, словно боевой маг в статусе магистра.

Он замолчал, не в силах продолжать. Ратилье медленно обошёл стол и остановился перед ним. Он не смотрел на центуриона. Его взгляд был прикован к точке на карте, где ещё недавно пульсировали иконки двух его лучших когорт, а теперь зияла пустота.

— Потери, — его голос был тихим, почти шёпотом, но от него у всех присутствующих в шатре по коже поползли мурашки.

Адъютант, стоявший у входа, сглотнул и, заглянув в отчёт, произнёс:

— Третья когорта… перестала существовать, мой генерал. Из шестисот человек вернулось сорок семь. Седьмая когорта, которая даже не вступила в бой, а лишь наблюдала, потеряла больше сотни от паники и дезертирства. Центурион Ветрий не в состоянии командовать.

Ратилье молча слушал. Затем он медленно, почти лениво, вытащил из ножен свой меч. Это был простой, без украшений, боевой клинок из чёрной стали. Гальба, увидев это, вжал голову в плечи, ожидая удара.

Но Ратилье не ударил, подошёл к Ветрию, который так и стоял на коленях, безучастно глядя в никуда.

— Ты опозорил имя Пятого корпуса, центурион, — так же тихо сказал Ратилье. — Твои люди бежали. Ты бежал.

Он без замаха, коротким, точным движением, вонзил меч Ветрию под подбородок, пробив череп насквозь. Центурион дёрнулся и беззвучно рухнул на ковёр. Кровь, тёмная и густая, начала медленно расползаться по персидским узорам. Гальба, увидев это, издал сдавленный хрип и, кажется, обмочился.