Книга Игра переходит в эндшпиль, страница 22 – Алексей Махров

— Герр лейтенант, я бы хотел осмотреть место происшествия. Это необходимо для доклада.

— Прошу за мной, — я кивнул на дверь. — Только предупреждаю: зрелище не для слабонервных.

Мы вошли в тёмный подъезд. К привычному запаху кошачьей мочи и кислой капусты примешивалась новая нотка — пахло свежей кровью, как на скотобойне. Света на лестнице по–прежнему не было, так что поднимались мы практически на ощупь, гуськом, гулко топая сапогами по выщербленным каменным ступеням. Звук шагов метался меж обшарпанных стен, поднимался вверх по лестничному пролёту и затухал где–то под крышей.

На втором этаже я толкнул плечом нашу дверь, и на площадку упал сноп желтоватого света из прихожей.

— Прошу, господа, — я сделал приглашающий жест рукой.

Фельдфебель вошёл первым. Солдаты, задержавшись на мгновение, последовали за ним. Я видел, как изменились их лица, когда они осознали масштаб произошедшего — у старшего натурально отвисла челюсть, младший, парень с веснушками, машинально перекрестился.

В квартире царил настоящий хаос. Тела Тодека и Радека всё так же валялись на полу — одно у двери в прихожую, второе посреди комнаты. Пока меня не было, Петя отвязал труп Кшися от стула и теперь поляк лежал в неестественной позе, а лужа крови под ним растеклась широко, почти до самого порога, и уже начала подсыхать, превращаясь в тёмную, липкую корку. Из разбитого окна в комнату вливался морозный воздух, шевелил занавески, заставляя их колыхаться, словно погребальный саван. На стенах виднелись пулевые отверстия — штукатурка вокруг них осыпалась, обнажив красный кирпич. На полу под подоконником сверкали осколки стекла.

Валуев сидел в кресле, откинувшись на спинку и прикрыв глаза. Его левая рука была наспех перетянута бинтом, прямо поверх мундирного сукна, но повязка уже насквозь пропиталась кровью. Лицо Петра осунулось, под глазами залегли глубокие тени, но, увидев жандармов, он нашёл в себе силы усмехнуться.

— Ну что, господа, — произнёс он слабым, но всё ещё ироничным голосом, — полюбуйтесь. Это вам не пьяных камрадов возле борделя ловить.

— Майн Готт… — выдохнул фельдфебель. — Сколько же их было?

— Трое здесь, — ответил я, — один на улице. Итого четверо. Хорошо вооружённые. У них были пистолеты и холодное оружие.

«Велрод», которым орудовал Кшись, бесследно исчез — я понял, что Петя успел припрятать такое ценное оружие до прибытия патруля.

Фельдфебель наклонился, поднял «ВИС», повертел в руках.

— Это армейское оружие, — заметил он. — Такие были на вооружении у поляков.

— Вот именно, — подтвердил я. — Полагаю, бандиты действовали по наводке. Не исключено, что наводчиком была наша соседка — некая пани Ядвига Ковальчик. Она работала машинисткой в комендатуре и проявляла к нам, офицерам, излишний интерес.

Фельдфебель поднял на меня удивлённый взгляд, но ничего не сказал — только кивнул и продолжил осмотр.

Минут через пятнадцать в квартиру вошёл офицер. Немолодой, полноватый, лет около пятидесяти, но при этом в звании лейтенанта. Его красное одутловатое лицо выражало крайнюю степень раздражения — такое бывает у человека, которого бесцеремонно подняли с тёплой постели посреди ночи.

— Я лейтенант Леман, дежурный офицер комендатуры, — брюзгливым тоном пробурчал красномордый прямо с порога. — Что, черт побери, здесь происходит? Опять отморозки–фронтовики перепились и устроили пальбу? Еще и какого–то местного пристрелили…