Книга Игра переходит в эндшпиль, страница 67 – Алексей Махров

Закончив с квартирой, я запер дверь, спустился вниз, снова сел в «Шкоду» и направился к месту, где вчера получил машину от Хофмайера. Мотор за это время прогрелся и работал гораздо ровнее. Пикап бодро бежал по улицам, подпрыгивал на мелких выбоинах, гремел пустым кузовом и заставлял задуматься — а не стоит ли оставить его при себе на более долгий срок. После вчерашних драк, ранения Пети, смены квартиры и общего бардака, иметь под рукой транспорт было полезно.

На Кайзерштрассе было пустыннее, чем утром. Немецкие офицеры и чиновники, в большинстве, сидели по кабинетам, у учреждений стояли легковые машины, во дворах разгружали ящики, местные женщины с опущенными глазами пробирались вдоль стен домов. Зима делала город светлее и чище, чем он был на самом деле: снег прикрывал грязь, мороз убирал запахи, солнце, низкое и равнодушное, ложилось на стены домов так, будто не знало ни о расстрелах, ни о виселицах, ни о подвалах, где люди исчезали без следа.

Я поставил «Шкоду» на прежнее место, возле двора транспортного отдела, откуда забирал её накануне, заглушил мотор, посидел несколько секунд, слушая, как в наступившей после работы двигателя тишине потрескивает остывающее железо, потом вылез и тщательно осмотрел кабину и кузов.

Ничего моего там не осталось. Ни тряпки, ни бумажки, ни патрона, ни крошки, которая могла бы потом внезапно стать уликой в чужих руках. Я закрыл дверцу, проверил замок, убрал ключ в карман и направился в кабинет Хофмайера. Лестница, по которой я поднимался, была знакомой со вчерашнего визита: стертые каменные ступени, запах бумаги, чернил, дешевого мыла и канцелярской пыли. В таких местах война выглядела не как смерть, а как бесконечное движение накладных, пропусков, ведомостей и путевых листов, без которых ни один батальон не получил бы хлеб, ни одна машина не выехала бы со двора, ни один офицер не смог бы прикрыть услугу нужной печатью.

Хофмайер сидел за своим столом, заваленным папками, бланками и какими-то карточками учёта, и при моём появлении поднял голову с видом человека, которого оторвали от скучной, но важной борьбы с бумажным противником. На его круглом, румяном, добродушном лице залегли тени, видимо, вчера снова перебрал с алкоголем. Увидев меня, он нахмурился, потом заметил ключ в моей руке и облегченно выдохнул.

— Вернер, я уже начал думать, что вы решили организовать собственную транспортную роту и сделать мою «Шкоду» первым автомобилем вашего нового подразделения, — сказал Хофмайер, отодвигая папку и протягивая ладонь за ключом. — Вы обещали вернуть её до полудня, а сейчас, если мои часы не врут, день успел значительно продвинуться вперёд.

— Прости, Генрих, — сказал я, кладя ключ на стол рядом с путевым листом. — Немного опоздал. Вчерашняя ночь вышла беспокойной, а утром пришлось разбираться с последствиями.

— Машина цела? — спросил Хофмайер, сразу перестав изображать сурового владельца транспорта и взглянув на меня уже с настоящим интересом.

— Машина цела, — ответил я. — Стоит на прежнем месте, бак не пустой, кузов чистый, ничего не сломано.

— Тогда будем считать, что я поворчал достаточно для соблюдения порядка, — сказал Хофмайер, забирая ключ и пряча его в ящик стола. — Садитесь, Вернер. Вид у вас такой, будто жизнь бьет вас палкой по голове, а вы из принципа отказываетесь падать.