Книга Битва за Москву, страница 16 – Алексей Махров

Несмотря на поздний час, на улицах было людно. Немецкие патрули, по три–четыре человека, с винтовками наизготовку, нервно озираясь, шагали вдоль развалин. У перекрестков стояли легкие бронетранспортеры « Sd.Kfz. 251», с которых пулеметчики неотрывно следили за пустыми выжженными коробками зданий. Изредка проползали тентованные грузовики и мелькали мотоциклы с колясками и без.

Но кроме оккупантов, на улицах виднелись и гражданские люди. Местные жители. Закутанные в лохмотья, с пустыми, безразличными лицами, они брели куда–то, таща мешки со скудными пожитками или копошились в развалинах, пытаясь вытащить из–под завалов что–то ценное. Немцы не обращали на них никакого внимания, словно это были безмолвные тени, часть этого разрушенного пейзажа.

Но я несколько раз поймал на себе их взгляды, полные немой ненависти. Взгляды, от которых по спине бегали мурашки. Немцы, кажется, их не замечали, но я–то чувствовал. Каждый такой взгляд был словно укол иглой.

Мы медленно ползли по центральной улице, стараясь не задеть груды кирпича и не угодить в воронки. Вскоре наш «Мерседес» въехал на довольно большую площадь. Здесь разрушения были чуть менее масштабными. В центре стоял памятник Ленину, сильно поврежденный осколками, а по периметру — несколько каменных зданий дореволюционной постройки. Одно из них, трехэтажное, с массивными колоннами у входа, явно было искомым штабом 227–й пехотной дивизии. У входа, освещенного двумя большими керосиновыми лампами, дежурил усиленный караул — шесть солдат при одном пулемете. Офицеры с портфелями то и дело входили и выходили из здания, их лица были озабоченными и усталыми.

Я припарковал наш грузовик в стороне от входа, среди двух десятков штабных машин, и заглушил мотор. Теперь стало слышно отдаленную стрельбу где–то на окраинах, лай собак, приглушенные команды на немецком.

— Ну что, лейтенант Беккер, — сказал я по–немецки, настраиваясь «бутафорить». — Пойдем доложимся о своем прибытии. Помни легенду. Мы из пополнения, прибыли из–под Орши, прикомандированы к дивизии для дальнейшего распределения. Я — твой старый друг со времен училища.

— Понял, лейтенант Шварц, — кивнул Виктор, и я с удовлетворением отметил, что его голос звучал достаточно твердо.

Мы вылезли из кабины, расправили шинели, подтянули ремни, поправили на голове фуражки, и направились к освещенному подъезду, прямо в логово врага. Каждый шаг отдавался глухим стуком в висках. Морозный воздух обжигал легкие, но запах гари здесь был еще сильнее. Чтобы добавить себе уверенности, я похлопал ладонью по карману, через три слоя одежды ощутив угловатые формы «Браунинга», моего тайного козыря.

Мы с Виктором поднялись по широкой мраморной лестнице, на ступенях которой валялись осколки стекла и куски штукатурки. Стены и колонны были испещрены следами от пуль и осколков. Возле широких дверей висела разбитая красная табличка, на которой можно было различить надпись «Городской комитет ВКП(б)».

Часовые мельком глянули в наши удостоверения и спокойно пропустили нас в здание бывшего Горкома партии. Дежурный офицер, оберлейтенант с заспанным лицом и аккуратно подстриженными усиками, сидел за заваленным бумагами столом в просторном вестибюле. Он что–то писал, но, увидев нас, отложил перо. Рядом стоял и зевал во весь рот гефрайтер с автоматом на боку. В воздухе висела густая смесь запахов табака, пота, пороха, оружейной смазки и чего–то химического.