Книга Битва за Москву, страница 30 – Алексей Махров

Сердце забилось чаще. Я достал «Парабеллум» и ужом проскользнул в сарай, не тронув дверь и не потревожив сугроб у входа. Проникнув внутрь, я на несколько секунд замер на пороге, давая глазам привыкнуть к полумраку. В узких лучах света, пробивавшихся через крохотные окошки под потолком, танцевали мириады пылинок. Сарай был заставлен старым хламом — поломанными ящиками, какими–то ржавыми железками, в которых с трудом угадывался садовый инструмент, и пустыми двадцатилитровыми бочонками, от которых и несло кислятиной. Я сделал несколько шагов вперед, вглядываясь в темные углы, но тут сбоку донесся шорох одежды.

Я не успел направить пистолет в сторону опасности — появившийся из полумрака человек в советской военной форме одним ударом выбил у меня из руки «Парабеллум». Второй удар должен был попасть в висок, но я успел заблокировать кулак нападавшего предплечьем. В глазах немедленно потемнело от резкой боли в правом боку, а рука онемела от локтя до кисти.

Я в ответ ударил ребром ладони в горло, как учил Гурам Петрович. Но мой противник ловко увернулся. Завязалась молчаливая, но яростная схватка. Мы кружились среди старого хлама, наносили и блокировали удары, с грохотом опрокидывая пустые бочки и ящики.

Это была не простая драка. Напавший на меня человек оказался невероятно сильным, быстрым и техничным. Он не тратил сил на лишние движения, каждый его удар был точным и метким, направленным в горло, в пах, в глаза. Он работал беззвучно, сжав зубы, при этом умудряясь не сбивать дыхание. Я отчаянно уворачивался, используя всё, чему меня научили в «Сотке».

В какой–то момент мы сцепились в подобии клинча и, врезавшись с размаху в стену, опрокинулись на пол, раздавив своими телами сгнившую бочку — в нос ударила резкая вонь гнилой рыбы. Я пытался достать нож, но его рука, железная, как тиски, сжимала мое запястье. Наконец, с нечеловеческим усилием, мне удалось оттолкнуть противника от себя. Мы оба, тяжело дыша, «разошлись по углам ринга» — отползли подальше друг от друга.

Слегка отдышавшись, я с трудом поднялся и принял боевую стойку, чувствуя, как по щеке течет теплая струйка крови из рассеченной брови. Рана в правом боку буквально горела огнем, и я с трудом мог шевелить «отсушенной» рукой.

Где–то в «процессе единоборства» с меня слетела фуражка, и сейчас лицо на несколько секунд угодило под луч света из окошка.

Внезапно из полумрака прозвучал голос моего противника, напряженный, с ноткой неподдельного изумления.

— Глейман? Игорь?

Он шагнул вперед, опуская руки, всем видом показывая, что не собирается атаковать. Я присмотрелся — его молодое, обветренное лицо с умными прищуренными глазами показалось мне смутно знакомым. Только через несколько секунд я вспомнил — это был «сержант Володя», верный помощник Аркадия Гайдара, в пору исполнения «добрым детским писателем» обязанностей особиста в «Группе Глеймана».

— Володя? — удивленно выдохнул я. — Ты как, черт возьми, здесь оказался?

— Младший лейтенант Владимир Кожин, сотрудник разведотдела Штаба фронта! — козырнув мне, ответил бывший сержант. — Лейтенант Ерке поручил мне наладить связь с… товарищами.

— Считай, что наладил! — усмехнулся я. — Мы с напарником посланы командованием к Вадиму Ерке. Вчера ночью высадились на парашютах в окрестностях города. Спасибо за… ласковую встречу, Володя!