Книга Прорыв выживших, страница 63 – Алексей Махров

— Подтверждаю, — мрачно добавил Валуев. — Подступы простреливаются многослойным перекрестным огнем, в том числе зенитными орудиями. Мертвых зон нет.

Глейман внимательно слушал, время от времени переспрашивая детали и делая пометки в блокноте. Попель поставил кружку на стол, и принялся за изучение нарисованной Ерке схемы оборонительных сооружений объекта, на которой Валуев сделал несколько дополнений.

— Хорошо, — наконец сказал полковник. — Отличная работа, товарищи. Сведения бесценные. Теперь мы знаем, что лбом эту стену не прошибить. Значит, будем искать другие пути.

И тут Ерке резко вскочил, с грохотом опрокинув табурет.

— Какие еще пути⁈ — его голос сорвался на крик. — Там наши люди! Пленные! Их используют как рабов, а потом расстреливают, как скот! Я видел это! Я видел, как хладнокровно убили моего товарища! Мы обязаны их освободить! Немедленно организовать рейд!

Глейман медленно поднял на него глаза. Взгляд у полковника был тяжелым.

— Сядь, лейтенант. И возьми себя в руки. Ты командир Красной Армии, а не истеричная барышня.

— Но товарищ полковник…

— Я сказал, сядь! — голос Глеймана загремел в горнице, как раскат грома. — Какой рейд? Какое освобождение? Ты сам только что доложил, что это крепость! Ты предлагаешь мне послать людей на верную смерть? Чтобы они полегли под пулеметами, даже не добравшись до проволоки?

— Но если провести артподготовку… У нас же примерно сотня орудий… — упорствовал Ерке.

— На каждое орудие сейчас приходится от половины до трех четвертей штатного боекомплекта — самолетами много снарядов не завезешь. А по твоим же словам там надо стрелять чуть ли не час. А на это потребуется три–четыре боекомплекта.

— Но мы должны попытаться! — в голосе Ерке звучала отчаянная мольба. — Мы не можем бросить своих!

— Мы никого не бросаем! — в разговор вмешался Попель, его спокойный, глубокий бас после крика Глеймана прозвучал особенно внушительно. — Но бросаться очертя голову — это не подвиг, а глупость. Штаб фронта уже принял решение. Сегодня ночью по складу будет нанесен авиационный удар силами дальней бомбардировочной авиации.

Валуев пожал плечами и сказал:

— Товарищ бригадный комиссар, это бесполезно — подземный склад не пострадает. А на разрушенные наземные сооружения немцы пригонят несколько сотен наших же пленных, и те за два дня расчистят любые завалы. Зенитки при налёте собьют половину бомбардировщиков.

— Это решение командующего фронтом генерала Кирпоноса! — холодно парировал Попель. — «ТБ–3» и «ДБ–3Ф» постараются заблокировать вход в штольню. Даже временный простой склада может нам помочь. А чтобы не допустить быстрой расчистки, мобильные отряды группы Глеймана будут действовать на коммуникациях, ведущих к складу, устраивать засады, уничтожать живую силу и технику. Это единственный разумный план.

Наступила тягостная пауза. Ерке стоял, опустив голову. Было видно, что каждое слово командиров било его наотмашь. Он был сломлен.

— Вопросов больше нет? — спросил Глейман. — Тогда свободны. Отдохните, ребята. Вы это заслужили.

Мы молча вышли из горницы на крыльцо. Вечерний воздух показался мне невероятно свежим после удушливой атмосферы штаба. Ерке, не прощаясь, побрел куда–то в сторону, сгорбившись, словно неся на плечах невидимый груз.