Онлайн книга «Спасибо деду за Победу!»
|
Это означает последний писк армейской моды? То еще удовольствие, наверно, в летнюю жару носить шерстяную одежду, да еще и поверх нательного белья… Куда уж лучше в легкой льняной рубашке. Но это все-таки подарок, поэтому я благодарю Свистунова от всей души — старались ведь. — Ну, сапоги-то твои! — поясняет капитан. — Только левый был малость порван, когда мы тебя нашли, а на правом каблук отлетел… Наш старшина их починил — они теперь как новенькие. Да, они и были новенькими. — Трофейные! С одного малолетнего бандеровца снял! — зачем-то признаюсь я. — А он их, видать, только по праздникам и надевал. — Бандеровцы — это кто? — сразу насторожил уши Петров. — И что у них за праздник, когда война идет? — Да есть такой… Степан Бандера, украинский националист… Желает на немецких штыках свободную украинскую республику создать. — Свободную украинскую республику? — переспросил Петров. — Так у нас ведь уже есть свободная Украинская Советская Социалистическая Республика! — А они хотят свободную от жидов и москалей! — пояснил я. — Вот потому у них и праздник — освободители пришли! — Откуда ты все это знаешь? — удивился Петров. — Так, два дня назад, пока ты в овраге с простреленной ногой лежал, я одну деревню посетил… — А, так это когда ты ходил того деда искать! — вспомнил лейтенант. — И что там? — Почти вся деревня переметнулась на сторону немцев. Я там парочку активистов, включая новоявленного старосту, того… на тот свет отправил. Вот мне от них сапоги и отломились! — Ага… — задумчиво произнес Петров, разглядывая меня с новым интересом. — Ты мне потом про это дело подробно расскажешь, хорошо? — Как скажешь, начальник! — усмехнулся я. — Это еще не все! — напомнил о себе Свистунов, жестом фокусника вынимая из мешка кобуру. — Твой пистолетик? — Мой! — Тоже небось на дороге лежал? — усмехнулся капитан. — Рядом с сапогами? — Почти угадал! Тоже в той деревне подобрал. Его староста носил… — Наш оружейник его малость подшаманил — там затворные рычаги заедало. В общем, владей! С этими словами Свистунов положил «парабеллум» рядом с подушкой. В этот момент в палату заглянула Дуня. Я ее даже не сразу и узнал — девушка была густо запорошена пылью, только на лице выделялись две светлые дорожки, пробитые слезами. — Вы живы! — радостно сказала сестричка и разревелась. — А там… у нас… столько народу побило… Бонба прямо в палату угодила… Ой, мамочка, как страшно! — Ты не реви, а скажи толком, что делать, — капитан успокаивающе положил свою огромную лапищу на плечо девушки. — Может, я чем помочь могу? — Да, дяденька, помогите! — пискнула Дуняша. — Эвакуацию объявили. Сейчас всех уцелевших будут из госпиталя выносить — здание очень сильно повреждено. — Нас в последнюю очередь выносите! — сказал я. — Мы не пострадали, да и потолок на голову не падает. Подождем! Да, Володь? — О чем разговор! — немедленно отозвался Петров. — Конечно, подождем! Да я, в принципе, могу и сам… И Петров начал вставать, но его ощутимо качнуло. А что вы хотите — полбутылки водки употребить? — Нет, ранбольной, лягте! — строго сказала Евдокия. — За вами придут! — Двое с носилками? — усмехнулся я совпадению с детской шуткой. — Да! — серьезно кивнула санитарка. — Пойдемте, дяденька! После ухода Дуни и Свистунова, мы некоторое время лежали молча. Меня, наконец, «отпустило» — подействовало «сорокаградусное лекарство». Чувствуя себя изрядно пьяным, я начал вполголоса напевать любимую песню. |