Книга Спасибо деду за Победу!, страница 95 – Алексей Махров

Мы пили дармовой коньяк, переглядывались и думали. Это как же вам, гордым тевтонам, наподдали русские, татары, евреи, ингуши, якуты, осетины, армяне, хохлы, сябры — в общем, все те, кого вы сперва презрительно именовали «русише швайн» и кому потом, в ужасе поднимая руки, лепетали «Гитлер капут! Рус зольдат гут!», что и сейчас, по прошествии почти шестидесяти лет, вас трясет от одного только упоминания страшного слова «Сталинград»?! Это что ж вам такое сделали, что у внуков прорезается память дедов, и два десятка здоровых пьяных уродов готовы драпать от четверых мужиков, не хлюпиков конечно, но ведь четверых?! Которые сильны и страшны тем, что носят гордое и грозное звание — РУССКИЕ!!!

— Так, мы отвлеклись, Хуршед! Я считаю, что нам нужно продолжить выполнение задания самостоятельно! Мы хоть и не очень далеко продвинулись — все равно находимся ближе к конечной точке маршрута, чем наши товарищи. Вот, кстати, мы тут всего-ничего в тепле и уюте посидели, а мне уже гораздо лучше! В глазах двоиться перестало, да и руки не так трясутся. Думаю, что небольшой отдых пойдет на пользу — тронемся в путь через полчасика, лады?

— Да, я тоже себя гораздо лучше чувствую! — откликнулся Хуршед. — Ладно, отдохнем еще полчаса и поковыляем дальше. Может… немцу медпомощь окажем? А то ведь не доведем!

— Ничего, перетопчется! У него закрытые переломы рук и глубокая царапина на плече. С такими ранами не умирают. Да и, по-хорошему, ему ведь надо кости вправлять да на перевязь вешать, чтобы зафиксировать. А с такими приспособами ему гораздо легче будет убежать, чем сейчас, когда они у него болтаются и при каждом шаге боль вызывают.

— А если заражение начнется? — с сомнением спросил Альбиков.

— И что? Ампутируем на хер! В качестве «языка» он нам и безрукий сгодится!

— Ну да… ты в общем прав! — нехотя согласился сержант.

— Согласно Женевской конвенции, вы обязаны оказать мне медицинскую помощь! — влез в разговор гауптман.

— Вот, блядь, еще один знаток конвенций! — усмехнулся я. — Как только их, собак вонючих, припечет, так они сразу конвенцию вспоминают! В конвенции, между прочим, не сказано, как мы тебя лечить должны! Может, как раз ампутация и является лучшим терапевтическим средством. Как гильотина от головной боли! Еще раз вякнешь без спроса — я тебе точно чего-нибудь отчекрыжу! Понял?

— Да! — немец энергично кивнул.

— Вот и славно! Будешь понятливым — доживешь до победы. До нашей победы!

Я осторожно, чтобы не потревожить больную голову, поднялся и аккуратно сделал несколько шагов.

— Ну как? — заботливо спросил Альбиков.

— Вполне терпимо! — продолжая тестировать состояние организма, ответил я. — В глазах не двоится — самое главное. А то стрелять трудно, когда все цели в двух экземплярах. Причем неясно — какая настоящая. А это двойной расход боеприпасов!

— Ну, раз шутить начал — значит, полегчало! — с облегчением рассмеялся сержант. — Я, к сожалению, такой быстрой поправкой похвастать не могу.

— Так посиди пока. А я тут метнусь, дорогу проверю…

— Хорошо. Сходи, только осторожней! Не нарывайся!

Прохожу немного вперед. Лесок снова оказывается небольшим — метров триста в поперечнике. С опушки видно, что дорогу, идущую с востока на запад, пересекает дорога, ведущая с севера на юг. Кажется, что это место я уже видел. У меня вообще хорошая зрительная память — прекрасно помню местность, в которой побывал хоть раз, лица хорошо запоминаю… Вот и сейчас — сдается мне, что это тот самый перекресток, на котором мы с Барским два дня назад танковую колонну видели. Значит, дорога с севера на юг проходит через железнодорожный переезд. Та самая, по которой мы на мотоциклах катались!