Книга Слева Направо и Справа Налево, страница 122 – Дженнифер Линн Барнс

— Это не мое имя. – Умолкли голоса в голове. Я больше не слышу волчий вой. Все воспоминания вернулись разом.

Анна больше не держит меня за руку. Вот и хорошо. Я бы содрал с себя кожу, если бы мог. Это я виноват. Мои друзья, сестра Анны…

Теперь воспоминания повсюду.

Я не заслуживаю касаться Анны. И не заслуживаю ее прикосновений. Я смотрю на свечи, которые так красиво расставил по комнате, а потом вскакиваю и принимаюсь тушить их одну за другой.

Мне плевать, что ожог оставляет боль. Или это ложь? Может, я хочу, чтобы мне было больно?

— Перестань! – Анна хватает меня за руку. Я вырываюсь, потому что не заслуживаю касаться ее. Теперь я знаю, что наделал.

Я подхожу к последней свече и тушу ее нарочито медленно, всем сердцем желая превратиться в горстку пепла.

— Остановись! – снова просит Анна.

Я не могу заставить себя посмотреть на нее.

— Я никогда не знал, когда нужно остановиться, – в этом-то вся проблема, черт подери.

Я гну свою линию.

Я иду напролом.

Я иду до конца.

Я смотрел в бездну так долго, что она посмотрела в меня.

Я убил их. Я убил их всех. Они мертвы. Они все мертвы, а я жив.

Эти слова снова и снова крутятся в моей голове, как на повторе.

Я со всей силы ударяю кулаком в каменную стену маяка. Но этой боли мало, и я отвожу руку для нового удара.

— Не надо, – а вот и генерал Анна тут как тут, – Тоби. Остановись.

Она впервые называет меня настоящим именем. И стоит мне услышать, как оно слетает с ее губ, как я понимаю: я остановлюсь.

— Ты знала, – я произношу эти слова, а сам разлетаюсь на миллионы осколков. Но какое это имеет значение? – Ты знаешь.

— Дыши, – говорит мне Анна. Спокойная, уверенная Анна с нежными руками. А-Н-Н-А. Моя идеальная Анна.

— Кэйли, – я думаю о девчонке с заразительной улыбкой. – Кэйли. Твоя Кэйли.

Самая большая потеря Анны. Причина ее горя. Единственный человек, которого она любила… до меня.

— Я убил ее, Анна! – охрипшим голосом говорю я. – Я всех их убил. – Колина, Дэвида и Кэйли. Воющих волков и девчонку с заразительной улыбкой. Они были в доме. Я вышел на террасу. – Тот пожар… Я был чертовски зол. Собирался поджечь пристань…

«Мы должны спалить его дотла».

— Но я так сильно ненавидел отца, ненавидел всех и каждого, что этого казалось мало. И когда Колин предложил поджечь дом…

– Мы должны спалить его дотла! Верно, Хоторн?

– Весь мир?

– Особняк! Остров Хоторнов. Ударим твоего отца по самому больному.

Анна пытается взять меня за руку. Я вырываюсь. Я убил ее сестру. Она знала это, и она спасла меня. Снова и снова, она раз за разом спасала меня во многих смыслах этого слова. Она ненавидела меня и все равно спасала.

А теперь она больше не ненавидит меня.

Но она должна! Я больше не могу оставаться здесь – на маяке, в этом месте. Я выскакиваю за дверь и куда-то иду. И только когда Анна набрасывается на меня сзади, обхватывает руками и тянет назад, я понимаю, что стою у самого края обрыва.

Я слышу голос Джексона: «Ты собираешься причинить ей боль?»

Нет…

Да…

Я уже причинил ей боль. Я не могу здесь оставаться.

Я смотрю на обрыв, как на бездну.

Я не заслуживаю быть здесь.

Высота тут приличная, внизу торчат зубцы скал. Я уже больше не могу выносить эту боль. Я не могу…

Я пытаюсь высвободиться из хватки Анны, но она борется со мной изо всех сил и продолжает цепляться за меня мертвой хваткой.