Книга Слева Направо и Справа Налево, страница 26 – Дженнифер Линн Барнс

— Не знаю, – я пристально посмотрела на Гарри. – Обычно я стараюсь много не говорить.

— И как, работает? – эти чертовы губы снова изогнулись в усмешке.

— Работает. – Но только не с тобой. – Возвращайся в кровать.

Я подошла к Джексону, и вдвоем нам все-таки удалось положить Гарри на матрас.

— Как можно отказать красивой девушке, тем более если речь идет о кровати, – мрачно отозвался Гарри.

Даже не знаю, что было хуже: его двусмысленные намеки или то, что он считал меня красивой.

— Сама с ним разбирайся, – буркнул мне Джексон и вышел вон из лачуги.

Я побежала за ним, но остановилась на пороге.

— Что случилось? – крикнула я вслед почти исчезнувшему во мраке ночи рыбаку.

— Упрямый сукин сын вдруг решил, что он может ходить. Конечно, он упал! – Силуэт Джексона едва был различим в лунном свете. – А потом словно с катушек слетел.

Стоило ли удивляться, что Тоби Хоторн не смог смириться с неудачей.

Я вышла за дверь, понимая, что дальше уйти не смогу. Не смогу оставить Тоби – Гарри! Думай о нем как о Гарри! – одного.

— Джексон, мы точно правильно поступаем? – эти слова, сказанные почти шепотом в ночь, вырвались у меня сами собой.

— Иногда бывает, что нет никаких «правильно» и «неправильно». Есть только Смерть, и ты делаешь все, чтобы ее задержать.

— Ее?

— Ну, знаешь, Смерть – та стерва, – проворчал Джексон.

Я вернулась в комнату. Гарри лежал на матрасе совершенно неподвижно, но видно было, как напряжены мышцы в руках и ногах. Его глаза были закрыты. Он был похож на гранитную статую, на произведение искусства, созданное впавшим в ярость мастером. Но когда я подошла ближе, то поняла, что его лицо мокрое. А потом увидела, как из уголка его глаза скатилась одинокая слезинка.

Понимал ли он, что плачет? И от чего? От боли? От неудачи? От того, что заперт в этой лачуге? Я молча осмотрела раны, проверяя, насколько сильно он навредил себе. Гарри тоже молчал. Но лишь до тех пор, пока я не закончила.

— Что ж, видимо, придется еще какое-то время оставаться вашим пленником.

Он так едко произнес слово «пленник», что я попыталась представить себя на его месте. Каково это – ничего не помнить, испытывать адскую боль и зависеть от совершенно незнакомых людей, потому что абсолютно беспомощен?

— Поверь мне, как только твои раны заживут, я с огромной радостью увезу тебя за триста километров отсюда. А там делай что хочешь.

— Как ни странно, но я тебе верю. Мазохист, наверное. – Помолчав, он добавил: – А почему за триста километров?

— Кое-кто жаждет твоей смерти, но пока они считают, что ты умер, – правда далась на удивление легко.

— Полагаю, ты не станешь рассказывать мне, кто эти люди и почему они так хотят приблизить мою трагическую и неминуемую кончину?

Слезинки продолжали скатываться из уголков его глаз. Видимо, боль все-таки была нестерпимой.

Я пошла за таблетками.

— Ты правда спрашиваешь «почему»? – усмехнулась я и проверила записи Джексона, которые он вел по моей просьбе. Убедившись, что взяла нужные таблетки, я высыпала на ладонь на две больше – риска передозировки конкретно этими почти не было.

Гарри выпил одну за другой, каждый раз касаясь губами кончиков моих пальцев. Я старательно отводила глаза и вдруг увидела лист бумаги на полу у матраса. На нем что-то было написано. Я наклонилась ближе, чтобы прочитать.