Книга Маленькая жестокая правда, страница 94 – Дженнифер Линн Барнс

— Я была в Ту-Эрроуз.

Лилиан судорожно вздохнула. Это было самое бóльшее, что она могла позволить себе на людях.

— Ту-Эрроуз – небезопасное место для тебя.

Не знаю, чего я ожидала от Лилиан, но точно не этого. Хотя, учитывая настрой ее сестры и ее вооруженных сообщниц, возможно, так оно и было.

— Ты там выросла, – заметила я, – и у тебя все прекрасно.

— Это, я полагаю, является предметом некоторых споров.

Я повернулась, чтобы посмотреть на Лилиан. Она не спросила меня, встречалась ли я с ее сестрой. Но я знала ее достаточно хорошо и начала подозревать, что она и не собиралась этого делать.

— Ты назвала маму в честь нее. Эллен, Элинор, в сокращении Элли.

Лилиан на мгновение умолкла, и я мысленно вернулась в тот день, когда мы стояли у могилы ее мужа.

— Она была сильнее, тогда, в детстве, – произнесла Лилиан. Со стороны могло показаться, что ее лицо не изменилось, но я уловила перемену в голосе. – Были дни, когда она не ела, чтобы я могла.

Лилиан не назвала сестру по имени – ни Эллен, ни Элли. Она никак не прокомментировала и тот факт, что назвала мою мать в честь нее.

— Твоя сестра голодала из-за тебя, – сказала я, с трудом веря, что моя бабушка когда-то была слабой. – А ты уехала из города и больше никогда не оглядывалась назад.

Лилиан тяжело вздохнула, на этот раз чуть тише.

— Я бы взяла ее с собой, – сказала она. – Я пыталась. Она тебе это говорила?

Эллен этого не говорила, но заявила, что не нуждается в помощи, особенно от своей сестры.

— Она не хотела уезжать с тобой, – предположила я.

— Она не хотела этого, Сойер. Всегда ненавидела, когда я говорила, что собираюсь уехать из этого города, и возненавидела меня, когда я все-таки уехала. Она ненавидела твоего дедушку. Эдвард Олкотт Тафт. Даже звук его имени заставлял ее скрежетать зубами. Она ненавидела меня за то, какой я была рядом с ним. Иногда я даже не уверена, на что она обиделась больше: на то, что я уехала, или на то, что я предложила ей уехать вместе со мной.

— Она не ненавидит Ту-Эрроуз.

Лилиан замешкалась:

— А следовало бы.

Бабушка не раз говорила мне, что я не знаю, каково это – по-настоящему быть бедной. Побывав в городе, где она выросла, я задумалась, была ли бедность единственной причиной, по которой Лилиан захотелось уехать.

Я подумала о Бет, женщине, чьи крики мы слышали. Биологическая мать Оди. Она была моей троюродной сестрой. Учитывая, что наши бабушки были однояйцевыми близнецами, она могла бы с таким же успехом быть мне двоюродной сестрой.

— У твоей сестры было шестеро детей, – сказала я Лилиан. – У нее шестеро детей. Ты знала?

Кто-нибудь из них голодал, чтобы их братья и сестры могли поесть?

— Я сделала все, что могла, для семьи Эллен, Сойер. Видит бог, она сама не позволяет сделать еще больше.

— Должен же быть какой-то способ, – возразила я.

— Моя сестра нашла собственный. – Теперь голос Лилиан звучал ровно. С ее лица исчезла небрежная, деловитая улыбка. – Много лет назад в Ту-Эрроуз процветало насилие. Оно оставило некоторые пробелы в местной… экосистеме.

Потому что это не было чем-то абстрактным.

— Элли… Эллен, она заполнила эти пробелы. Она участвует во всем, что происходит в этом городке, неважно, покупается оно или продается, и получает свою долю.

Например, наркотики. Или секс. Я снова подумала о Бет. Или дети…