Книга Братья Хоторны, страница 100 – Дженнифер Линн Барнс

Джиджи посмотрела сначала на него, потом на Саванну.

— И вы двое… Неудивительно, что вы так переполошились, когда я притворилась, что мы с Грэйсоном встречаемся. Фу-у-у-у-у! А я-то думала, что вы… – Она показала пальцем между ними. – Тоже фу!

— Я понимаю, что для тебя это слишком, – тихим голосом обратилась к своей дочери Акация.

Джиджи подняла руку.

— Меня просто немного стошнило. Прямо в рот. Так, значит, у папы все это время была тайная семья? Типа мы думали, что он в командировке, а он тусовался со своим сыном? – Джиджи скорчила гримасу. – Кстати, ни у кого нет мятной конфеты?

Грэйсон наклонился и поймал ее взгляд.

— Нет, – таким же тихим, как у Акации, голосом сказал он.

— Нет мятных конфет? – спросила Джиджи.

— У твоего отца не было тайной семьи, – сказал Грэйсон. «У твоего отца, Джиджи, не моего». – Мы с ним виделись всего лишь раз. Мне тогда было девятнадцать, и он ясно дал понять, что я ему не сын.

Очень. Ясно.

— Видимо, не совсем, – бросила Саванна.

— Саванна! – одернула ее Акация.

Джиджи не обратила на них внимания. Она с мольбой, полными слез глазами смотрела только на Грэйсона.

— Тогда зачем моему отцу все эти фотографии?

Этот вопрос напоминал черную дыру, грозящую засосать его, и неважно, каким был ответ.

— Зачем ты вообще здесь, Грэйсон? Зачем ты помогал мне искать его? – Джиджи судорожно вздохнула. – Ты должен ненавидеть его и нас.

— Нет! – твердым голосом сказал он, потому что его с детства учили заявлять о своем авторитете при любом взаимодействии. Но Джиджи плевать на авторитеты. – Джулиет, нет!

«Я никогда не смог бы ненавидеть вас». Грэйсон слишком поздно вспомнил, что только их отец называл ее полным именем.

— Почему? – всхлипывая, повторила свой вопрос Джиджи.

— Я здесь, потому что его тут нет. Мой дедушка говорил: семья превыше всего.

— Мы тебе не семья, – сказала Саванна тихим, охрипшим голосом.

И только тут Грэйсон осознал, что она ни разу не отвела глаза от фотографий. Ни разу.

— Он наш брат, – отозвалась Джиджи.

Слово «брат» кое-что значило для Грэйсона. Всегда. Это было его фундаментальной частью.

— Нет! – Саванна наконец оторвала взгляд от фотографий. – Он нам не брат. Папа этого не хотел.

«Он не хотел меня. Он ненавидел меня». Грэйсону следовало бы перестать думать об этом. Ему хватило бы силы воли, чтобы оставить подобные мысли. «Но фотографии. Всю мою жизнь он…»

— Я считала его хорошим отцом. – Джиджи посмотрела на потолок и зажмурилась. – Не идеальным, конечно, но… – Она замолчала и сжала губы. – Я считала его хорошим мужем! – Ее голос снова зазвучал сердито. – Вот почему я искала его. Я не верила, что он мог изменить маме и оставить нас, но, видимо, измены и отказ от родных для него в порядке вещей.

Джиджи буквально пылала от ярости. Грэйсон хотел протянуть к ней руку, но что-то внутри не позволило.

— Вы должны были рассказать мне! – крикнула Джиджи. – Вы все должны были мне рассказать!

Она бросила на них испепеляющий взгляд и выбежала из хранилища.

— Джиджи! – Саванна кинулась было за ней, но Акация мягким движением руки остановила ее.

— Пусть идет! – Акация закрыла глаза, постояла так некоторое время, а потом спросила: – Там есть что-нибудь еще?

Грэйсон вытащил фотографии и сложил их в стопку, отказываясь рассматривать их. «Шеффилд Грэйсон знал обо мне с самого моего рождения. Он следил за мной всю мою жизнь».