Книга Рожден, чтобы любить тебя, страница 138 – Элоиза Джеймс

Парту до боли хотелось обнять Лавинию, чтобы принять на себя боль, которую он видел в ее глазах.

— Все хорошо, мама, — сказала Лавиния, взяв мать за руку.

— Я бы так не сказала, — ответила леди Грей, и ее голос дрогнул.

Лавиния погладила ее по руке.

— Я вызову миссис Элин. — Не оборачиваясь, она продолжала: — Прошу вас, Парт, уходите. Возвращайтесь в Линдоу и закройте за собой дверь.

Парт поклонился леди Грей и медленно пошел вниз по лестнице. Он был ошеломлен. И он потерял Лавинию.

Она была его, но он ее потерял. Отчаяние с силой нахлынуло на него, как приливная волна. Он оскорбил ее. Заставил почувствовать себя запятнанной. Мир как будто воткнул нож ему в сердце, чтобы доказать, как ничтожен и мелок он сам.

В дверях дома ливрейный лакей подал ему пальто. К нему подошла заведующая.

— Леди Грей в процессе выздоровления, — начала она без предисловия.

— Я понимаю.

Ключи на ее поясе позвякивали, точно колокольчики.

— Если вы решите остаться на обед, мистер Стерлинг, ваше присутствие может скрасить день для мисс Грей. Мы рады принимать друзей и родных. Иногда целые большие семьи наносят пациенту визит — например, на Рождество. Кто знает — вдруг со временем миссис Грей сможет уезжать на несколько дней по особым случаям.

— Вы хотите сказать, что она останется здесь до конца жизни?

— Пристрастие к лаудануму не так-то легко преодолеть, мистер Стерлинг. Понадобятся годы.

Парт кивнул:

— Очень рад, что вы допускаете приезд целых больших семей, миссис Элин.

Полчаса спустя Лавиния вышла из спальни матери, закрыла за собой дверь и встала, привалившись к двери спиной.

Самым большим счастьем ее жизни было бы выйти за Парта. Его разговоры, его объятия, любовный восторг в его глазах и его редкая улыбка…

Но и без него она будет радоваться жизни. Она заставит себя радоваться. К следующему Рождеству она будет замужем. У нее будет бал-маскарад, но не в Чешире.

Забывшись в своих мыслях, Лавиния медленно пошла вниз по лестнице в надежде встретить миссис Элин. На площадке она почувствовала сквозняк и увидела, что парадная дверь распахнута. На паркетном полу кружились снежинки, но Лавиния не увидела ни дворецкого, ни двух лакеев, которые были здесь накануне вечером.

Поежившись, Лавиния сбежала в холл, чтобы закрыть дверь. Но когда она оказалась в дверях, увидела такое, отчего встала как вкопанная, с раскрытым ртом.

Перед крыльцом остановилась большая бочкообразная карета, за ней подъезжала вторая, а на повороте аллеи виднелась и третья. Лавиния узнала эти кареты. Ей были знакомы и герб, и позолоченные украшения, и кучера.

Ливрейный лакей распахнул дверцу первой кареты, и наружу высыпали Уайльды. Леди Ноув, герцог, герцогиня, Диана…

И еще Уайльды, которые, крича и смеясь, выскакивали из второй кареты. Леди Ноув рысцой побежала к третьей карете, а герцог взял герцогиню под руку, чтобы идти в дом.

Лавиния застыла, не шелохнувшись. Она не сводила глаз с Парта, который с настороженным лицом стоял возле первой кареты и смотрел на нее.

Ждал, что она сделает свой ход. Скажет что-нибудь.

Лавинии казалось, что ее сердце сковал лед. Больше всего на свете ей хотелось броситься вниз по ступенькам в его объятия. Но…

Она не может.

Она не может сделать это снова. Отдать себя Парту значило подтвердить худшие страхи насчет себя самой. Ей придется жить с ощущением, что она никогда не станет достаточно хороша. А это больно.