Книга Мировая история риса. Белые деньги. Социально-политическое путешествие по рисовым полям, страница 2 – Франческа Грациоли

В конце своего выступления я объясняла, что треть выбросов парниковых газов приходится на мясную промышленность. Говорила о диоксиде углерода, кишечной ферментации, вырубке лесов. Старалась не запнуться, произнося термин «оксид диазота» (очень вредный газ).

Обычно после такого количества технической информации наступает тишина, скука и попытка понять услышанное. Но в этот раз одна из слушательниц подняла руку еще до начала сессии вопросов. Ее лицо оставалось в полутени, но мне показалось, что ей примерно столько же лет, сколько мне.

Она мяла в руках черную тетрадь. Такую же, как у меня. Я всегда носила ее с собой, и она стала моим верным спутником. Эта тетрадь попадала и в видеотрансляции: на крошечных конференционных столах я обычно клала ее рядом с микрофоном и стаканом воды. А на фотоснимках прижимала к бедру.

Если прислушаться, то иногда во время трансляций можно услышать, как я перелистываю ее страницы. Я всегда держу эту тетрадь рядом, как талисман, – на случай, если понадобятся точные цифры. Поэтому я предположила, что и эта женщина использует свою тетрадь для заметок. Но ошиблась.

Она взяла микрофон, прокашлялась и стала зачитывать не просто фрагменты из своих записей, а целые абзацы.

Рис занимает второе место в мире после животноводства по количеству выброса метана. На его долю приходится примерно 12 % общемировых выбросов этого мощного парникового газа. Который образуется из-за анаэробного разложения, возникающего на затопленных полях^[2].

Кроме того, производство риса требует больших затрат воды: на один килограмм уходит от 2 500 до 3 000 литров. На пшеницу – около 1 500 литров, а на кукурузу – всего 486. Не говоря уже о применении пестицидов, новых удобрений и улучшенных сортов, доступных лишь нескольким транснациональным корпорациям.

В то же время из-за изменения климата рис становится все более токсичным продуктом. Согласно исследованию, проведенному на китайских рисовых полях, рост температуры и увеличение концентрации CO₂ способствуют повышению уровня мышьяка^[3]. Да, именно мышьяка. Самого настоящего яда.

Также ученые пришли к выводу, что, в связи с этим феноменом, к 2050 году возможен рост сердечно-сосудистых и онкологических заболеваний. Особенно среди азиатского населения.

Наступила тишина. Гораздо более тяжелая и гнетущая, чем обычно. В этой тишине у меня возникла мысль: если потребление мяса – это проблема, а потребление риса – тоже проблема, то скоро проблемой станет и чашка утреннего эспрессо в баре. Если потребление пищи – это проблема, то все пропало. По крайней мере, не будем портить себе аппетит на тот небольшой отрезок оставшейся жизни.

Я сделала глоток воды, чтобы выиграть время для раздумий. Конечно, данных о подобном воздействии мяса на самом деле гораздо больше. Кроме того, важен и расовый аспект, и факт эксплуатации разумных существ в системе, выгодной лишь немногим.

Да и с точки зрения продовольственной безопасности система производства мяса сегодня неэффективна. Ресурсы, затраченные на производство одного бургера, которым едва наестся один человек, могли бы обеспечить рисом от пяти до девяти человек. И именно здесь ситуация усложняется.

Рис – основная пища более половины населения мира. Каждый день его употребляют более 50 % жителей планеты. В Японии едят рис на пару', на Шри-Ланке – с карри, на Кубе – с фасолью, в Мексике – с кукурузой, в Нигерии – с томатно-перечным соусом^[4], в Сенегале – с арахисом, в Бангладеш – с рыбой, в Таиланде – с овощами. Внешний облик может меняться, но суть остается прежней – ежедневная необходимость выживания.