Книга Мировая история риса. Белые деньги. Социально-политическое путешествие по рисовым полям, страница 73 – Франческа Грациоли

Телефон вибрирует снова: пришло второе сообщение. В нем указаны лишь координаты на карте и время, когда нужно быть в указанном месте. Никакой дополнительной информации или контекста. Но этого вполне достаточно.

Такси останавливается перед железными воротами, указанными на карте. Впервые за поездку я не говорю ни слова. Политическая обстановка в Найроби внезапно стала более напряженной.

Аскари^[150], отвечающий за безопасность, открывает решетку и внимательно смотрит мне в лицо. Он, должно быть, знал о моем прибытии, потому что пропускает меня без лишних вопросов. Я успеваю оглядеть двор. Никого.

В поисках входа, лифта или указателя я осматриваюсь вокруг. Мне не сообщили ни номер здания, ни этаж. Вокруг только бетон и тишина. И тут я замечаю его – Самира Дэйва.

У Самира ухоженная борода, к которой он относится с такой же маниакальной аккуратностью, как и ко всем своим увлечениям. Он знает весь Найроби как свои пять пальцев. На нем клетчатая рубашка, темные джинсы и простые кроссовки. Но из-под них выглядывают яркие носки, выдавая его натуру истинного денди^[151]. Самир – имя, которое нужно произносить громко, как заклинание, в случае серьезных неприятностей.

Самир решил, что я должна побывать в самом сердце города, начиная с его любимого мира – мира еды. Однако сегодня есть что-то, чего я не понимаю. Здесь нет баров или ресторанов, а если бы мы были гостями на чьем-то ужине, мне бы об этом сказали.

— Ты сегодня бледнее, чем обычно. Пойдем, мы уже начали. И будь готова: тебе могут задать миллион вопросов. Они не привыкли, что на такие вечера приходят женщины.

Он быстро ведет меня между припаркованных машин. Наконец мы оказываемся перед группой мужчин, собравшихся у открытого багажника. Каждый из них держит в руках банку пива.

— Добро пожаловать в наш автомобильный бар! – приветствует нас один из них. После короткого знакомства я понимаю, что здесь собрались в основном люди индийского происхождения. Одни приехали сюда по делам, а другие (как, например, Самир, которого здесь называют Сэм) родились и выросли в Кении, но их предки жили в Индии как минимум два-три поколения назад. Тихое наследие. Невидимая нить, которая все еще связывает Индию и Кению под общей короной прошлых дней.

Мужчины одеты элегантно, но рубашки не заправлены в брюки. Они либо заняты слюнявым поглощением какого-то странного воздушного риса, либо курят одну сигарету за одной. Вот где исчезал Сэм по вторникам после работы.

В открытом багажнике лежат самосы, чипсы, соусы разной остроты и ящики с пивом. Мужчины открывают бутылки и произносят короткие тосты, быстро съедая пенные шапки, которые образуются каждый раз при открытии бутылки. Мое присутствие среди них создает какую-то особую атмосферу.

Я понимаю, что это их территория, их мужская зона, куда я могу попасть только благодаря знакомству с Сэмом. Здесь моя принадлежность к женскому полу уступает место моему белому цвету кожи. Машина одного из мужчин становится своеобразным баром, где они продолжают обсуждать работу или другие дела в спокойной обстановке – более интимной, чем в обычном баре, юношеской и почти партизанской.

Когда я могу перемещаться между мирами, галактики которых едва соприкасаются, то ощущаю свое в некотором роде привилегированное положение и вместе с тем осознаю риск. Я словно попадаю в запретное для меня пространство.