Книга Рыжее счастье для майора, страница 72 – Анна Ковалева

— Рома, я тебе еще два месяца сказала, что не вернусь к себе. Что люблю другого мужчину. Зачем ты устроил это представление?

— Но, Катя, ведь так много изменилось за два месяца. Нам было хорошо с тобой. Мы же смеялись, шутили. Проводили время, как раньше. Я подумал, что у нас еще есть второй шанс.

— Ром, у тебя что, во время аварии необратимо пострадали мозги? Какой еще второй шанс? Даже не мечтай. Ничего не было в эти недели, кроме ностальгии по студенческим годам. Я хотела тебя приободрить, помочь, только и всего. Знала бы, что всё закончится вот так — вообще бы к тебе ни разу не пришла. И мать твою слала бы с порога на кудыкину гору.

— Катюш!

— Не прикасайся ко мне. И даже не подходи! — отступила на пару шагов и вытащила из сумочки газовый баллончик. — Иначе я им воспользуюсь. Поверь, больше я тебя не буду жалеть. Распылю не колеблясь.

— Кать, — Рома побледнел и отступил на пару шагов, — ты на взводе. Давай успокоишься, и мы поговорим.

— О чем нам с тобой говорить? О том, что ты и твоя мамаша снова испортили мне жизнь? Настроили против меня человека, которого я люблю?

— А вот он тебя, похоже, не очень любит, раз уехал, даже не дав объясниться.

— Можно подумать, ты меня любишь, — фыркнула я.

— Люблю, Кать, очень сильно люблю. Жаль, не сразу осознал, что так сильно. Но я готов всё исправить. Понимаю, что будет сложно. Но готов ждать, сколько потребуется. Я дам тебе время, заново тебя завоюю. И ты забудешь этого своего солдафона. Всё равно он ничего тебе дать не сможет. Хочешь, на колени встану, а? Только прости, Котенок. И дай нам второй шанс.

— Нет, Рома. Ты не знаешь, что такое любовь. Ты понимаешь, только свои хотелки. Свое ЭГО ставишь превыше всего и всех. Даже сейчас ты только о себе любимом говоришь. И даже мысли нет о том, как мне плохо и больно.

— Я помогу, Коть, тебе больше не будет плохо. Только подпусти меня к себе.

— Девятов, — процедила я, — единственное, чем ты можешь помочь, это убраться навсегда из моей жизни. Забудь не только дорогу к моему дому, но и мое имя. И мамочку свою держи в узде.

— Катя, ты сейчас расстроена. Давай ты остынешь и….

— Рома, хватит! Уясни одну вещь — в отношении тебя я давно уже остыла. Холоднее будет только труп в морге. И даже если Антон от меня уйдет, к тебе я не прибегу. Да я лучше до конца дней своих буду жить с десятью кошками, чем с тобой.

Рома еще сильнее побледнел и как-то совсем сник. Но я решила, что ему мало, обязательно нужен и контрольный выстрел. Иначе он от меня точно не отвяжется.

— Раньше я просто злилась на тебя, Ром. Обижалась, расстраивалась. А сейчас я тебя просто презираю, слышишь? Ты неприятен и омерзителен мне. И как мужчина, и как человек. И да, я жалею, что потратила на тебя четыре года своей молодости. Ты и одного дня не заслужил. И ни одной моей слезинки, которые я по тебе пролила. Я была просто беспросветной дурой, но жизнь успешно вылечила.

Я даже прощаться не стала, развернулась и пошла прочь, в сторону своего бизнес-центра. Внутри всё бурлило и клокотало.

От обиды, злости и раздражения.

Я же по-человечески к этой семейке отнеслась… А они не понимают, что такое сочувствие. Они это как слабость воспринимают и стараются додавить, прогнуть, подмять под себя. Сволочи.

Не зря же говорят, что не делай добра людям, и зла в ответ не получишь.