Онлайн книга «Порочный контракт»
|
Вряд ли Стас позволит мне пройтись, поэтому только и остается, что понаблюдать за ночной столицей из окна авто. Приоткрыв окно, впустила прохладный воздух. Легкий летний вечер ласково коснулся лица. Почему-то внезапно вспомнилась песня, которую в детстве часто пел мне отец. Кружит Земля, как в детстве карусель А над Землёй кружат ветра потерь Ветра потерь, разлук, обид и зла Им нет числа… Им нет числа… Но есть на свете ветер перемен Он прилетит, прогнав ветра измен Развеет он, когда придёт пора Ветра разлук, обид ветра Как же мне хочется, чтобы по моей жизни поскорее пронесся этот ветер перемен. Пронесся и унес с собой все плохое. Позволив спокойно жить дальше… От автора: в тексте песни использованы слова из песни «Ветер перемен.» Слова — Наум Олев, музыка — Максим Дунаевский Глава 24 В машине легче мне не стало. Чем дальше машина отъезжала от дома, тем нервознее я становилась. Да и Горецкий моему душевному равновесию не способствовал. Под его горящим дикой похотью взглядом я беспрестанно ерзала на сиденье. Больше всего на свете хотелось выйти из машины и пройтись по улицам, по набережной, подышать пусть и загазованным, но воздухом. Только кто же мне позволит такую роскошь? — Да не нервничай ты так, — усмехнулся Стас. — Ужинать будешь ты, а не тобой. — Очень на это надеюсь, — пробурчала я, а в ответ получила раскатистый мужской смех. А еще через мгновение мне на колено легла рука. И начала его поглаживать. Властно так, собственнически. Я закатила глаза, но дергаться не стала. Ждала, что Стас сейчас прекратит. Только какой-там. С каждой минутой поглаживания становились все откровеннее, а потом Горецкий и вовсе перешел в атаку, начав задирать подол моего платья. — Стас, не надо! — у меня тут же полыхнули щеки. Нас же увидят! — Кто? Петр? Он следит за дорогой. И вообще, он прекрасно знает, куда смотреть не нужно. И чем чревато ослушание. Так что стесняться тебе некого. Но несмотря на свои слова перегородку, отделяющую нас от водителя, он все же поднял. А потом возобновил свои поглаживания. Задрав юбку, провел ладонью по нежной коже бедер, надавил на чувствительную плоть, скрытую полупрозрачной тканью трусиков. Удовлетворенно рыкнул, глядя на меня заблестевшими глазами. — Течешь как гребанный Ниагарский водопад, Юля, — прошипел, прихватив зубами мочку уха. — Моя маленькая похотливая сучка. Хочешь меня, да? Хочешь, чтобы я тебя хорошенько отодрал? — Стассс, — жалобно простонала, чувствуя, как внизу живота начинается бешеная пульсация. Признаваться безумно стыдно, но эти грубые слова меня возбудили донельзя. Влажность в трусиках увеличилась на порядок, а по бедрам начала стекать тонкая струйка прозрачной жидкости. В этот момент я и правда чувствовала себя похотливой сучкой, которой хочется, чтобы ее поимели прямо здесь и сейчас. — Да, — губы шевелятся сами собой. Сама не верю своим ушам, но произношу то, что так хочет услышать Стас, выражая именно то, что хочет одичавшая сучка, запертая где-то в глубине моего тела, моего разума: — Да, именно это я и хочу… Толчок. Поединок взглядов. Сумасшедшие удары сердца. Застывшее на миг дыхание. Жесткий, почти жестокий поцелуй, порабощающий меня, превращающий мои губы в припухшее и окровавленное нечто. Жадные руки, шарящие по моему телу, жалобный треск платья… Длинный гудок клаксона, скрип тормозов… |