Книга Распятая любовь, страница 11 – Анна Ковалева

Когда я впервые привела Глеба в дом, она аж расцвела и, наверное, впервые посмотрела на меня с одобрением и даже гордостью. Как же, в кои-то веки непутевая дочь сделала что-то стоящее. Нашла выгодную партию. Отец Глеба был топ-менеджером в одной из нефтегазовых компаний, а мать содержала элитную стоматологическую клинику. В общем, сын из такой семьи действительно хорошая партия для дочери бухгалтера и лаборанта.

Как же она меня доставала в то время, когда мы с Глебом встречались. Постоянные нотации. Надень то, сделай макияж такой. Хлопай глазками, крути попой, заманивай. А после мать вообще предложила подстроить беременность. Например, проколоть презерватив или попросту затащить его в постель по пьяни.

После этого я не разговаривала с ней пару недель. И вообще бы съехала из дома в общежитие, но папа вовремя заставил мать закрыть рот и уговорил меня остаться дома. Подначки свои она прекратила, но мне было уже все равно. Я окончательно перестала воспринимать ее как мать.

Что-то внутри оборвалось, какая-то нить, что по идее должна связывать родителя и ребенка на протяжении всей жизни. Но увы, это явно не про меня и Екатерину Фёдоровну. Я даже в мыслях стала звать ее только так, по имени-отчеству.

После нашей свадьбы чуть полегче стало, все же жить мы стали отдельно. Сперва в одной из квартир родителей Глеба, а потом уже переехали в собственную. Хотя мать все равно считала своим долгом если не прийти, то позвонить по телефону и начать поучать меня на тему того, что я должна холить и лелеять Глеба. Что ему дарить, что готовить, как вести себя, чтобы такой мужик от такой как я не слинял.

И вот, узнав о разводе мать взъярилась до крайности. Сильно подозреваю, что ее накрутил и ожесточил против меня Глеб, поскольку все месяцы, что мы провели в судах, она ежедневно трепала мне нервы. Скандалила, упрекала меня, говорила какая я никчемная и неблагодарная.

— Хватит таскать мужика по судам, — начала она разговор после одной из судебных сессий. — Дай ему жить спокойно.

— Хватит, мам. Я сама решу, что мне делать. И это не я решила развалить семью. Ему семейное спокойствие как раз и надоело. Потому и ушел к этой своей Анжеле.

— Дура ты! — окрысилась мать. — Правильно и сделал Глебушка, что ушел от тебя. Да ты по сравнению с Анжелой никто. Так, моль серая, облезлая.

— Как ты можешь, мам, говорить такое? — неверяще уставилась на нее. Н-да, кажется, моя маман пробила очередное дно.

— А ты не мамкай! Учила я тебя уму-разуму, учила, хотела, чтобы толк из тебя вышел. Только вот толк весь вышел, а бестолочь осталась. Тьфу! Даже мужика удержать не смогла…

— Хватит! — вскипела я. — Прекрати меня унижать.

— Не прекращу! — взвизгнула она. — И вообще, — подошла и ткнула пальцем в грудь. — Если не отзовешь иск и не пойдешь с мужем на мировую, то ты мне больше не дочь! Так и знай!

— Вот даже как! — несмотря на то, что между нами уже давно царило отчуждение, такие слова меня зацепили за живое. — Ладно, считай, что у тебя нет дочери! Только что ты делать будешь? Думаешь, Глеб тебя под крылышко возьмет⁈ Будет содержать? Да нужна ты ему! Он тебе не сын и никогда им не станет! Как бы ты ни пыжилась!

— Ну и пусть не сын! Но и ты мне не дочь! Видеть тебя больше не могу. Как лишишься квартиры, иди куда хочешь, только не ко мне. Хоть бомжевать иди, хоть на панель. Мне все равно.