Книга Распятая любовь, страница 55 – Анна Ковалева

От слова «любимая» я дернулась. Ведь раньше он меня так не называл, да и в любви не клялся. Но представления ради решила подыграть.

— Да, милый. — теснее прижалась к нему, обвив рукой талию.

— Ой, доченька, как же так? — мать тут же запричитала, отыгрывая заботливость. А лицо прямо засветилось все. Меня окинула одобрительным взглядом. Мол, не совсем пропащая, раз такого мужика отхватила. — Почему ты мне ничего не рассказала?

Не знаю, что подумал Миша, а мне от этой наигранности и фальши захотелось рыдать. Мама вещала какую-то ересь про то, что я мало с ней общаюсь, и как она по мне скучает.

Не выдержав, уткнулась лицом в пиджак мужчины и едва заметно всхлипнула. Было неимоверно стыдно перед ним. А еще обидно за себя. У всех матери как матери, а у меня актриса погорелого театра. Неимоверно жадная до денег, причем.

— Тише, Лана, успокойся. — раздалось над ухом. — Потерпи немного. Я не дам тебя в обиду.

И от этих слов мне стало гораздо спокойнее. А когда он мне еще и подмигнул тайком, то даже посмеяться захотелось.

— Екатерина Федоровна, — Михаил широко улыбнулся. — А что это мы тут все стоим в прихожей? Предлагаю продолжить знакомство в ресторане.

Вот и все. Маму можно было выносить. Конечно, она зацепилась за такую возможность. Мне же оставалось лишь скрепя сердце слушать ее излияния. А говорила она не переставая. И в машине, и в ресторане. Умудряясь при этом еще и поглощать блюда. Самые дорогие из меню.

— Что ж, — усмехнулась она, стоило Белозерскому отойти. — Вижу, хоть какие-то мои уроки пошли тебе впрок. Держись мужика теперь, коли урвала. А квартиру мне отдашь. Она тебе теперь без надобности.

Как же мне в этот момент хотелось встать, послать ее на три матерные и просто уйти. Но ничего такого я не сделала. Вместо этого досидела до конца ужина, стараясь улыбаться и пропускать мамины речи мимо ушей.

Далось мне это тяжело. Я буквально считала каждую секунду, мечтая оказаться в тишине пока еще своей квартиры. А время тянулось и тянулось. Мать все продолжала вешать «будущему зятю» на уши лапшу. Так что когда Миша попросил счет, радости моей не было предела.

Миша первым делом отвез домой меня, высадил у подъезда, а потом укатил с матерью. Я же поднялась в квартиру и накапала себе успокаивающих капель. Нервы совсем ни к черту после общения с мамой.

Вернулся Белозерский спустя полтора часа. Вполне себе довольный и бодрый. Посмотрел на мое состояние, оценил, а потом схватил в охапку и отнес в спальню. Где начал утешать.

Долго утешал, качественно. Выбивая из головы все дурные мысли.

— Не переживай, Лана. — сказал уже после, когда я, потная и удовлетворенная, устроилась на его груди. — Больше она тебе кровь пить не будет.

— Миш, — подозрительно протянула я, приподнявшись на локте. — Только не говори, что ты дал ей денег.

— Скажем так, — фыркнул он. — Я сделал ей очень щедрое предложение. От такого не отказываются. Причем, оно одноразовое и со строго определенными условиями. Вздумает его нарушить — очень сильно пожалеет. Я объяснил ей вполне доходчиво, так что сунуться к тебе не рискнет. Не совсем еще идиотка.

— Боже, мне так стыдно, — пробормотала, пряча лицо на его груди и вытирая украдкой слезы.

— Стыдно должно быть ей, — прорычал Белозерский. — За то, что так обращается с дочерью. А тебе, любимая, стыдиться нечего.